Сегодня:

25 мая 2020 г.
( 12 мая ст.ст.)
понедельник.

Святитель Ермоген, патриарх Московский и всея России.

Седмица 6-я по Пасхе.
Глас 5.

Поста нет.

Свт. Епифания , еп. Кипрского (403). Свт. Германа , патриарха Константинопольского (740). Прославление сщмч. Ермогена , патриарха Московского и всея России, чудотворца (1913). Свтт. Савина, архиеп. Кипрского (V) и прочих свтт. Кипрских. Свт. Полувия, еп. Ринокирского (V). Мч. Иоанна Валаха (1662) (Рум.). Прп. Дионисия Радонежского (1633). Второе обретение мощей прав. Симеона Верхотурского (1992). Сщмч. Петра, пресвитера (1937). Мц. Евдокии (после 1937).


Утр. - Ин., 35 зач. (от полу́), X, 1-9. Лит. - Деян., 39 зач., XVII, 1-15. Ин., 40 зач., XI, 47-57. Свтт.: Евр., 318 зач., VII, 26 - VIII, 2. Мф., 11 зач., V, 14-19, или сщмч.: Евр., 335 зач., XIII, 17-21. Ин., 36 зач., X, 9-16.

Цитата дня

Как это ни парадоксаль­но, чем больше у челове­ка благодати, тем больше он смиряется, и чем меньше её, тем сильнее в нём действуют страсти, в том числе, конечно же, и гордость…

Схиархим. Авраам (Рейдман)

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов

Святитель Tихон Задонский и его учение о спасении - 6

Схиархимандрит Иоанн (Маслов)


Часть I
Жизнеописание святителя Тихона и его литературное наследие

Глава IV
Святитель Тихон на покое


1. Оставление кафедры и переход в монастырь


Болезнь и жажда уединения побудили святителя еще в первый год своего служения в Воронеже писать прошение в Св. Синод об увольнении на покой. В 1766 году, 16 марта, святитель подал в Св. Синод второе прошение, в котором писал: «И доныне в той болезни нахожусь и уже в крайнюю пришел слабость, так что по своей должности и отправлять дел, которых по здешней епархии много и трудные, и мне по немощи моей несносные, и служить не могу», — почему и просил уволить его на покой, а если это не будет разрешено, то «дозволить ему жить в Задонском монастыре впредь до излечения» [*]. На эту вторую просьбу ответа никакого не было. Между тем здоровье святителя Тихона настолько ухудшилось, что весной 1767 года он не надеялся выздороветь и готовился к смерти. Желая проститься со своим другом, иеросхимонахом Митрофаном, он писал к нему: «Я в Троицком живу. Приезжай ко мне немедленно, чтобы повидаться, пока с миром этим не распрощаюсь, понеже крайне слаб».

23 августа 1767 года святитель Тихон решился послать прошение об увольнении на покой непосредственно на имя императрицы, прося вместе с тем разрешения жить в каком-либо монастыре Воронежской епархии и назначения пособия на жизнь. Эта просьба была удовлетворена, и указом Св. Синода от 15 октября святитель Тихон был уволен от управления епархией с правом жить в любом монастыре Воронежской епархии. Ему также была определена пенсия: 500 рублей в год. 3 января 1768 года святитель Тихон получил указ из Синода, а 8-го сдал уже все дела и вещи архиерейского дома [*].

Итак, пробыв на кафедре 4 года и 7 месяцев, святитель обрел давно желаемую возможность трудиться сугубо над спасением своей души. Любя уединение и безмолвие, он хотел бы скрыться от людей и в безвестности совершать свои подвиги, но этому мешал его епископский сан. Живя впоследствии на покое в Задонске, он неоднократно говорил об этом. «Если бы можно было, я бы сей сан с себя сложил, и не токмо сан, но и клобук и рясу снял с себя и сказал бы о себе, что я простой мужик, и пошел бы в самый пустынный монастырь… Но та беда, что у нас в России сего сделать не можно» [*]. По этой причине святитель сожалел, что не может уподобиться греческим епископам, которые, оставляя свои епархии, могут удаляться на Святую Гору Афон для подвига безмолвия, в безызвестность. «Там де, — говорил он, — многие наши братья, епископы, оставя епархии, живут по монастырям в уединении» [*].

С увольнением от управления епархией для святителя Тихона представилась возможность осуществить свое горячее желание уединенной жизни. Первоначальным местом своего уединения святитель избрал самый глухой монастырь Воронежской епархии — Спасо-Преображенский Толшевский. Этот монастырь был расположен в 40 верстах от г. Воронежа на берегу реки Усмани, в глубине дремучего леса (почему и получил свое название Толшевский, т.е. находящийся в толще леса). Братия монастыря происходила исключительно из крестьян, и богомольцев приходило очень мало. Святителю Тихону нравился этот монастырь: «Вот здесь, — говорил он, — на монастырь походит, самая монашеская и уединенная здесь жизнь». Здесь он и собирался жить до конца своей жизни.

В Толшевском монастыре он был спокоен. Каждый день он ходил в церковь, пел и читал на клиросе, ходил на трапезу с монахами, чего не мог делать в Задонском монастыре. Ночью выходил молиться к храму и перед дверями совершал коленопреклонные молитвы, часто проливая слезы [*].

Святитель надеялся, что пребывание в тишине и покое, природа и работа на свежем воздухе благотворно скажутся на его здоровье и он получит облегчение. Но место, где раскинулся монастырь, было выбрано неудачно, здешняя природа не благоприятствовала здоровью святителя Тихона, потому что монастырь находился в низине и был окружен болотами. Сырой воздух, наполненный вредными испарениями, плохо сказывался на его здоровье. Весной и летом, когда святитель Тихон много трудился физически, его здоровье улучшилось, но осенью оно расстроилось еще более [*]. Это было одной из причин, побудивших святителя переменить место покоя.

Во главе Толшевского монастыря стоял игумен Серафим, известный своим самоуправством и грубостью. Это тот игумен, о котором говорилось, что он отказывался выполнять распоряжения консистории и ни в чем не хотел поступиться своей самостоятельностью. Он сам сознавал, что ведет себя грубо по отношению к своему правящему архиерею.

К братии монастыря он относился тоже очень строго, а к провинившимся применял телесное наказание. Как говорит один из исследователей жизни и деятельности святителя Тихона, игумен «был сторонником телесных наказаний «шелепами в нос и по щокам» [*]. Ко всему этому игумен Серафим был заражен расколом и явно выражал свое недовольство усилиями святителя обратить его на путь истины. В конце жизни он полностью перешел к старообрядцам [*]. Вот почему, несмотря на свою любовь к этой обители, святитель Тихон решился оставить ее. Еще год колебался он относительно перемены места жительства, но видя, что отношения с настоятелем остаются натянутыми и грозят обострением, святитель, наконец, переехал.

Новым местом пребывания архипастыря-подвижника стал Задонский Богородицкий монастырь, расположенный в 90 верстах от Воронежа около реки Дон [*]. Местность, где стояла обитель, была возвышенная, и воздух был здесь сухим и чистым; под горой селение Тещевки, в котором иногда устраивались ярмарки (впоследствии, в 1779 году, оно было переименовано в город Задонск), так что этот монастырь не был таким уединенным, как Толшевский; однако все остальные условия способствовали улучшению здоровья святителя Тихона.

Великим постом 1769 года святой отец переехал в Задонский монастырь, где и прожил около пятнадцати лет до конца своей жизни. По прибытии он занял небольшой каменный домик, состоящий из трех комнат (приемной, кабинета-спальни, комнаты для келейников), прихожей и кухни, пристроенной с западной стороны. Святительские келлии примыкали к колокольне и находились у самого выхода из монастыря [*].

Чистый воздух, физический труд в монастырском саду и отдых от нервных перегрузок значительно укрепили здоровье святителя Тихона. Но по мере облегчения немощей телесных его деятельная душа стала тяготиться покоем и бездействием. Он скорбел, что мало потрудился для Церкви, и желал снова принять на себя бремя пастырского служения, под которым, как ему казалось, он ослабел слишком рано и оставил много добрых намерений неисполненными. Он снова почувствовал в себе потребность и готовность к трудам, к которым привык и которые всегда исполнял с особой ревностью. Это тяжелое состояние души святителя прекрасно описывает митрополит Евгений (Болховитинов), автор первого жизнеописания святителя Тихона. «Мужам деятельным, — пишет он, — привыкшим к должностям и чувствующим еще в себе силы к оным, нет ничего тягостнее удаления от обыкновенных своих занятий. Они больше всех тогда чувствуют как бы потерю своего существования, пустоту времени и будто бы бесполезность свою, по крайней мере в первые годы своей свободы. Уединение и досуг, которых они искали сами при делах, становятся им обременительнее самих дел, и мрачная скука одолевает их. Все это в первый год пребывания своего в Задонском монастыре испытал на себе и Преосвященный Тихон». Смущала святителя еще и та мысль, что будто бы он даром, незаслуженно получает пенсию.

В своем желании возвратиться на кафедру святитель признавался многим, кто приезжал к нему, и даже писал об этом в Св. Синод архиепископу Гавриилу. Высокопреосвященный Гавриил, занимая высокое положение в церковном управлении (архиепископ С.-Петербургский и первый член Св. Синода), вместе с тем был сторонником созерцательного монашества. Очень многие монастыри в России (особенно древние обители) именно благодаря ему духовно возродились, т.к. во главе этих монастырей он ставил опытных в духовной жизни старцев, в основном учеников и последователей молдавского старца архимандрита Паисия (Величковского). Хорошо зная духовную настроенность и опытность святителя Тихона, архиепископ Гавриил хотел с его помощью поднять на высоту Иверский монастырь на Валдае и поэтому предложил ему управление этой обителью. Святитель хотел воспользоваться этим предложением и уже написал прошение, но не решался подать его. Такое неопределенное состояние порождало беспокойство и скуку. По целым дням святитель Тихон сидел, затворившись в своей келлии и не выходил из нее. Только слышны были его быстрые шаги по комнате и молитвенный голос, обращенный к небу [*]. Он ждал указания Промысла Божия и получил его через слова простого, но уважаемого старца Аарона. Этот старец строго сказал келейнику святителя Тихона: «Матерь Божия не велит ему (Тихону) выезжать». «Ну, так я и не поеду отсюда», — решил Преосвященный и порвал прошение [*].

Так решился вопрос об отъезде, но не скоро обрел святой отшельник спокойствие. Он все еще не знал, на что употребить свои силы, чему, какому делу посвятить свое свободное время, которое прежде было отдано служению Церкви. И в таком неопределенном положении святитель Тихон провел целый год. Все это время он боролся со своими помыслами, однако закончилась эта борьба довольно неожиданно. Как свидетельствует келейник святителя Тихона Иоанн Ефимов, «по прошествии года, однажды, лежа на диване, святитель стал вдумываться в свое положение и в свои мысли и так строго и решительно начал обдумывать их, что весь был облит чрезмерным потом. Потом он вдруг встал с дивана и громко воскликнул: «Господи! Хоть умру, но не пойду!» От этого часа уже не так стали беспокоить его такие мысли, а другой год, находясь там, проводил в спокойствии духа и в… веселии сердца, потому что был напоен духовной радостью».

Какой же образ жизни избрал для себя святитель Тихон, что так смог успокоить свою мятущуюся душу? Конкретных высказываний святителя или окружающих его людей об этом нет, но вся последующая жизнь святителя Тихона свидетельствует: он решился остаться в монастыре, чтобы трудиться над спасением душ, обращающихся к нему за советом, посвятить себя делам духовной и телесной милости. Таким образом, святитель решился продолжать свое служение, только в новой форме, соответственно своему новому положению, и подвиги уединения соединять с подвигами служения ближним. Его дух, горевший благочестием, ум, обогащенный духовными познаниями, и сердце, одушевленное стремлением приносить пользу ближним, тягой ко всему доброму, давали ему возможность исполнить желание. После строгого уединения он стал чаще выходить к людям и сделался снисходительнее ко всем окружающим. С этого времени у святителя уже не возникали колебания, сомнения, нерешительность. Он соединил свой подвижнический путь со смиренным и жертвенным служением ближним. Это вполне удовлетворяло его духовные запросы, он нашел для себя успокоение и начал с ревностью свое благодатное служение, прилагая труды к трудам на пути, ведущем к спасению.



2. Повседневные труды


Отличительными свойствами святителя Тихона были нестяжательность, простота в образе жизни и крайняя умеренность. Он имел при себе только самое необходимое. Привезенные с собой в монастырь из архиерейского дома шелковое платье, теплые и холодные подрясники и рясы на теплом меху и прочее, приличное архиерейскому сану одеяние, перину с подушками, одеяла хорошие, карманные серебряные часы и подобное он продал и вырученные деньги раздал бедным [*]. У себя же оставил самые простые и необходимые вещи: немного оловянной и деревянной посуды, два медных чайника для воды и чая, две пары чашек, два стеклянных стакана, медный таз, стенные часы с кукушкой, немного холщовых полотенец и белых носовых платков, необходимое белье, несколько фуфаек из байки да три ряски, старых и поношенных [*]. Другой келейник свидетельствует, что постелью ему служил коврик, а одеялом — овчинная шуба. Святитель любил ходить в лаптях, но, идя в храм или принимая гостей, одевал коты. Четки у него были простые ременные. В силу того, что у святителя Тихона не было лишних вещей, то и не было необходимости иметь сундук или другое какое-либо хранилище. Имелся только ветхий кожаный саквояж, который он неизменно брал с собой, куда бы ни ехал, и клал в него книги и гребень. Примером тому, как святитель боролся с привязанностью к временным и тленным вещам, служит его отношение к новой рясе, подаренной ему епископом Тихоном III, вторым преемником святителя Тихона на Воронежской кафедре, глубоко любившим и почитавшим его как друга. Св. подвижник долго отказывался от этой новой вещи и взял ее только после убедительной просьбы. Когда, приходя из храма, он отдавал рясу своему келейнику, а тот начинал ее осторожно укладывать, то святитель вырывал ее из рук, бросал на пол и говорил: «Это бредня, братец». Так желал он отвлечь свою мысль от роскошной для монаха одежды [*].

Была простой и обстановка его келлии: аналойчик, стол, диван, несколько кресел и два старых ковра. «В келлии его, — говорит келейник, никакого убранства и украшения не было, кроме святых картин с изображением страстей Спасителя, но все соответствовало его смиренномудрию и нестяжательности». Кроме того, у постели святителя Тихона в ногах была прибита картина, на которой изображался седовласый старец в черном одеянии, лежащий в гробу. Этим изображением святой отец напоминал себе о неизбежной смерти [*].

Так же прост святитель Тихон был в общении с людьми. Он не любил, чтобы ему в чем-либо прислуживали и старался все делать сам. «Никто из келейников не одевал его, не раздевал, не обувал и не разувал, — пишет И. Ефимов, — но от сущего смиренномудрия он все то сам делал; только когда уже его силы истощились, я усердно упрашивал его, чтобы благоволил все то выполнять мне для его спокойствия, — и то едва упросишь. Все говорит, бывало: «Я еще сам в силах».

Повседневная жизнь святителя проходила строго по определенному плану: утром он всегда ходил в церковь, затем занимался составлением душеспасительных статей и наставлений, или просто богомыслием; перед обедом принимал посетителей. Во время обеда келейник всегда читал вслух Священное Писание. Особенно святой отец любил книгу пророка Исайи. Иногда, вникнув в читаемое, он умилялся и, отложив трапезу, плакал. По словам келейников, почти каждый день, садясь за стол, святой отец с неподдельной скорбью вспоминал тех, у кого не было ничего: «Слава Богу! Вот какая хорошая у меня пища, а собратия моя: иной, бедный, в темнице сидит, иной без соли ест; горе мне окаянному!» [*] После обеда святитель обычно около часа отдыхал, затем прочитывал жития и творения святых отцов, преимущественно св. Иоанна Златоуста. После вечернего богослужения снова просил келейника почитать Священное Писание, чаще из Нового Завета. Иногда святитель Тихон спрашивал читающего, как он понимает то или иное место из Священного Писания, и сам объяснял его. В летнее время святой подвижник после дневного отдыха совершал краткую прогулку по монастырскому саду или же за монастырем. На такие прогулки, да и вообще во все путешествия, он брал с собой Псалтирь малого формата, содержание которого обильно напояло его душу благодатным умилением и возбуждало в нем ревность к дальнейшим богоугодным подвигам.

Обычный порядок дневных занятий святителя Тихона разнообразился еще делами милосердия и физическим трудом. В свободное от чтения время он ухаживал за деревьями в саду или копал грядки. Иногда сам рубил себе дрова; прикажет келейнику: «Наточи топор хорошенько и рукавицы свои принеси, я дров нарублю на печку свою, авось поразобью кровь свою, может быть, и поздоровее буду» [*]. «Однажды, — вспоминает Чеботарев, — прохаживался он за монастырем и, пришедши в келлию, сказал мне: «Я нашел в лесу лежащую колоду, из которой дров воза два или более будет. Возьми топор, пойдем и раздробим ее, а то мы, братец, дрова-то покупаем». Мы пошли в лес и начали колоть. Он же разделся и колол в одной рубашке, и говорит мне: «Так я умаялся, даже пить захотел. Сходи, пожалуй, в монастырь, принеси квасу».

Иногда святитель брал косу и косил траву для своего «старика» (так он называл старую лошадь, которую подарил ему один из его почитателей) [*]. Святитель Тихон никогда не был в праздности и ничем так не огорчался, как если заставал своих келейных без дела. Тогда он наказывал их, заставляя стоять на коленях с молитвой к Богу. Он часто говорил: «Кто в праздности живет, непрестанно грешит», — и указывал при этом на всеведущего и вездесущего Бога, Который видит наши действия и перед Которым мы всегда со страхом и благоговением должны ходить [*].



3. Внутренний подвиг и духовные дарования


Уже само стремление святителя Тихона удалиться на покой было выражением не только слабости здоровья, но и жаждой уединения и духовных подвигов. Успокоившись после некоторых временных искушений, святитель всего себя и все силы своей души устремил к Спасителю и старался ни о чем более не беспокоиться, кроме как о спасении своей души и о спасении ближних.

Более всего замечательно в святом подвижнике его молитвенное предстояние пред Богом, в котором он имел обычай проводить целые ночи. В это самое удобное для молитвы время он совершал множество поклонов, громко взывая: «Господи, помилуй! Господи, пощади!… Кормилец, помилуй!…» Сам же головой ударялся об пол. В самую полночь выходил в переднюю келлию, пел тихо и умиленно псалмы святые. Все это происходило от великого внутреннего жара и любви к Богу. Замечательно, что, когда святой отец бывал в мрачных мыслях, он пел псалом «Благо мне, яко смирил мя еси…». А когда в «ведренных» мыслях (т.е. когда на душе у святителя было легко, светло и спокойно) — псалом «Хвалите Господа с небес» и другие утешительные псалмы, всегда с умиленными слезами и сердечным воздыханием [*].

Так как святитель следил, чтобы ум его не был праздным, занятым пустыми помыслами и мечтаниями, но был погружен в молитву или благочестивые размышления, то он постоянно взывал к Богу, занимался чтением Священного Писания, что способствовало запоминанию прочитанного наизусть.

В своих молитвах святитель Тихон обращался к Господу с различными прошениями о своих нуждах и нуждах ближних, и это сыновнее дерзновение не оставалось без ответа. Бог всегда слышал Своего угодника и удовлетворял его желания. Так, однажды святой отец молил Господа открыть день его кончины, и Господь в видении сказал: «В день недельный будет кончина твоя» [*]. Матерь Божию святитель просил о том, чтобы один из его друзей не отлучался бы от него в момент смерти. В сонном видении от Самой Божией Матери он получил уверение, что будет так, как он просит [*]. В другой раз, также в сонном видении, он увидел Богоматерь, сидящую на облаках, и святых апостолов Петра и Павла, стоящих с Ней рядом. Упав перед ними на колени, святитель просил о продолжении всему миру милостей Божиих и услышал голос апостола Павла: «Егда рекут мир и утверждение, тогда нападет на них внезапу всегубительство» [*]. Кроме того, в некоторых видениях святителю предсказывалась его будущая небесная слава. Однажды представилось ему, что якобы он находится в церкви. Здесь он увидел двух святителей, один из них был в патриаршем облачении. Из алтаря вышел архидиакон с хрустальным кадилом и вначале покадил архиепископа, затем патриарха, а после и Тихона. Придя в себя, святитель Тихон вспомнил, что это был день памяти патриарха Германа и архиепископа Епифания [*].

Молитва святителя Тихона оказывала нередко и чудодейственную силу. Один из прислуживающих святителю, с любовью и преданностью относящийся к нему, сильно простудился и так заболел, что уже готовился к смерти. Желая проститься со святителем и получить от него благословение, больной просил отвести его к нему. Получив благословение, он сказал святителю Тихону: «Владыка святый! Хотя я совсем умираю, но если мои слабые и недостойные услуги для вас потребны и моей душе спасительны, то верую, что Господь Бог услышит ваши молитвы и возвратит мне здравие».

На это святитель со слезами ответил: «Иди, и Бог тебя помилует». И действительно, по молитвам святителя больной в скором времени без всяких лекарств выздоровел. Заканчивая этот рассказ, келейник И. Ефимов пишет: «Великую и живую он имел в себе веру, и Господь Бог во многих случаях его слушал».

Духовную поддержку в своих подвигах святитель находил в молитве церковной. Проведя ночь в молитве и подкрепив себя кратковременным сном, святой подвижник утром снова спешил к началу церковного богослужения, где со страхом Божиим и благоговением вникал в каждое слово, черпая благодатные силы, возводящие его душу в горние обители Отца Небесного. На ранней литургии в простые дни, когда народу было немного, он становился на клирос, сам читал и пел с благоговением. Нередко слезы прерывали его пение. Он часто говорил, призывая других к благоговейному служению: «Пойте Богу нашему, пойте разумно» [*].

Особенно благоговейно относился святитель к Божественной литургии, во время которой он настолько одухотворялся и возносился умом в высшие сферы Божественной жизни, что даже не замечал усталости, хотя здоровье его день ото дня становилось все хуже. Даже впоследствии, когда постоянные болезни совсем изнурили его тело, он, несмотря на свое крайнее изнеможение, старался не пропускать Божественной литургии. Святитель, стоя с умиленным видом и благоговейным чувством, с восторгом внимал святейшему и душеспасительнейшему таинству, сокрытому под покровом христианской веры в святейшей Евхаристии. Вспоминая, с каким благоговейным страхом стоял святитель Тихон на литургии, келейник пишет: «Во время слушания Божественной литургии он иногда столь углублялся в размышления о любви Божией к роду человеческому и о искуплении его непостижимым таинством воплощения Христа Сына Божия, о страдании Его и о Таинстве Евхаристии, что иногда при многолюдном собрании плакал, рыдал даже».

В первые годы своего пребывания на покое святитель Тихон в праздничные и особо торжественные дни выходил на молебен, облачаясь в мантию с омофором, а в первый день Пасхи и Рождества Христова служил утреню. Не совершая литургии, святитель, однако, еженедельно причащался Св. Христовых Тайн, облачаясь при этом также в мантию с омофором и стоя на орлеце. Но когда в алтаре не было мантии или же некому было подать ее, то тогда святитель Тихон причащался в священнических ризах [*].

Встает вопрос: почему же святитель Тихон со времени своего удаления на покой никогда не служил литургии? Прежде всего нужно сказать, что это было личное решение святителя. В записках келейников сказано, что святой отец «священнодействовать не разрешал себе во все свое, по посвящении себя уединению, пребывание». Это было вызвано состоянием здоровья святителя Тихона. В своем прошении об увольнении святитель сам писал: «Почасту и в служении обморок находит… болезнь в голове чувствую… чего для… и литургии служить не в состоянии». Немаловажную роль в решении этого вопроса играло и глубокое смирение святителя-отшельника, который считал служение Божественной литургии слишком торжественным для епископа, оставившего свою кафедру. Может быть, святителя удерживало еще и то, что его преемник Тихон II был не расположен к святому и оставался с ним холоден во все время управления Воронежской епархией. Как видно, он не посещал своего собрата, находившегося в Задонске, и даже делал запрос в Св. Синод о разрешении ему совершать богослужения [*]. Св. Синод нашел неуместным подымать вопрос об этом, «так как Тихон уволен был от должности по собственному желанию, и приказал снабдить святителя необходимой для служения ризницей. Но довольно было одного подобного вопроса, чтобы навсегда удержать Тихона от священнодействия в епархии, уже ему чуждой, чтобы тем не возбуждать недовольствия ее нового предстоятеля» [*].

Некоторые полагали, что святителю было воспрещено служить вследствие неблагосклонности к нему правительства из-за его якобы протеста против отнятия крестьян у монастырей. Но с этим мнением нельзя согласиться по той причине, что указ о запрещении работать крестьянам на монастырских землях вышел еще тогда, когда святитель только второй год управлял Воронежской епархией (1764 г.) (всего он был на кафедре 4 года и 7 месяцев). Значит, после указа прошло еще 3 года, прежде чем святитель ушел на покой. Из этого можно сделать вывод, что святой отец покинул свой пост не по принуждению со стороны кого бы то ни было, но по собственному желанию [*].

Говоря о внутреннем духовном подвиге святителя Тихона, необходимо сказать о том, какое значение он придавал богомыслию. «Истинная молитва, — говорил он, — от размышления бывает». Так учил святитель, так поступал и сам. Он приобрел своей святой жизнью большой духовный опыт. Еще будучи в семинарии, он удалялся от людей, чтобы в уединении предаться молитве и благоговейному размышлению о Творце и Его творении. Молитва святителя всегда сопровождалась богомысленными размышлениями и нередко переходила в созерцание. Весьма примечательно, что он занимался богомыслием не какое-то определенное время, оно сопутствовало ему всегда и проникало во все его занятия, стоял ли он в церкви, читал ли или слушал Священное Писание, прогуливался или отправлялся в путешествие. Таким образом, богомыслие являлось основанием внутреннего совершенствования святителя.

Чаще всего святой подвижник размышлял о вечной участи праведников и грешников и приходил в такое сокрушение, что был слышен плач его, «как плач друга по лишении умершего своего друга» [*]. Постоянным предметом размышлений Задонского подвижника были христианские догматы о непостижимом величии и всемогуществе Божием, о Его всеведении, вездесущии и благости, о Его благом попечении и промышлении о человеке, об искуплении его Кровью Сына Божия, о человеческой природе, о Таинствах и т. д. Сочинения святителя Тихона, особенно его труд «Сокровище духовное, от мира собираемое», прекрасно отражают те мысли и чувства, которые постоянно занимали его ум, показывают, как он размышлял, какие сердечные движения возбуждались ими и наполняли его душу. После размышлений святитель приходил в чувство благоговения и страха и повергался пред Богом в трепете и смирении или же чувствовал глубокую «печаль по Бозе» и уязвлялся ею, как стрелою. А когда вспоминал о своих грехах или о том, что оскорбил Бога, то начинал восклицать: «Како бо не могу трепетать Того и смиряться пред Тем, у Которого в руце вси концы земли и я? И смерть, и живот мои в руце Его! Боже преблагий и милосердный! Пощади меня, бедного грешника!» [*] Размышления о вездесущии и всеведении Божием особенно заставляли святителя бояться Бога, трепетать перед Ним, «со страхом и опасением жить и обращаться, делать, говорить, мыслить и начинать так, как дети пред отцем своим, рабы пред господином своим, подданные пред царем своим ходят и обращаются, яко все пред Тобою совершается и все пред всевидящим Твоим оком явно и откровенно есть» [*]. Все это побуждало святого отца удаляться от греховной скверны и воздавать должную благодарность своему Творцу и Промыслителю.

Размышления о страданиях Спасителя приводили святителя Тихона в состояние глубокого сокрушения и умиления, и в такие минуты Господь нередко удостаивал его дивных видений. Однажды, вспоминает один из келейников, во время работы над сочинением «Об истинном христианстве», когда ум святителя погрузился в тайны спасения, когда святой отец, сидя на кровати, против которой висело изображение на кресте Спасителя, размышлял о страданиях Его, он до того углубился в это созерцание, что, будучи как бы вне себя, увидел, что с картины, как с Голгофы, идет к нему Христос Спаситель, весь израненный, измученный и окровавленный. Восхищенный таким видением, полный глубокой скорби и печали, а вместе и благоговейного трепета, Тихон бросился на пол, распростерся пред картиной, как у ног Спасителя, и громко воззвал: «И Ты ли, Спасителю мой, ко мне идеши?» Придя в себя, святитель увидел, что лежит на полу [*]. Он встал и снова принялся за свое дело.

При размышлении о Таинстве святого Причащения святитель представлял страдания Христовы, благость Его, по которой Он дает Свое Пречистое Тело в снедь верным и вступает в самую тесную связь с причастниками. «Вот почему сам Святитель, — по словам того же келейника, — к Св. Тайнам приступал не только с плачем, но и с великим рыданием, а после уже целые те сутки весьма весел и радостен бывал» [*].

Более всего Задонский подвижник любил предаваться духовным размышлениям и созерцаниям во время уединенных прогулок. Тогда ничто не ускользало от его взора, все обращало на себя внимание, наводило на размышление о Боге, о тварности мира, о мудрости и любвеобильности Творца. «Так, солнце напоминает Святителю Солнце праведное — Христа, просветившего пришествием Своим вселенную, покрытую глубокой тьмой. При виде неба, усеянного звездами, при виде земли, наполненной премудро созданными тварями, Святитель невольно приходил к размышлению о всемогуществе, премудрости и благости Творца и Бога нашего…» [*] Все это порождало святые чувства благодарности, надежды, терпения, любви. Но иногда святитель так углублялся в размышления и приходил в такое состояние, что не замечал ни времени, ни окружающих. Из воспоминаний келейников известно, что когда святой отец уединялся, то приказывал им, чтобы, в случае необходимости, они давали знать о своем присутствии, например, покашливали. Однажды один из келейников, подходя к святителю, стоявшему на коленях лицом к востоку и поднявшему руки к небу, несколько раз покашлял, но тот ничего не услышал. Келейник вынужден был подойти ближе и сказать: «Ваше Преосвященство!» Святитель Тихон вздрогнул и так испугался, что пот выступил на его лице. «Я тебе говорил, чтобы ты покашлял», — сказал он келейнику. «Я так и делал», — отвечал тот. «Ну, я не слыхал», — последовал ответ [*].

Сохранилось несколько воспоминаний Никандра Бехтеева, ученика и друга святителя Тихона. В одном из них повествуется о той глубине богомысленного созерцания, какой достигал святитель в своем молитвенном подвиге. В тот момент, когда душа святителя озарялась Божественным светом, он, забывая обо всем земном и даже о присутствующих, падал на колена, прижимая руки к сердцу и возводя очи к небу, и умолял своего Создателя о помиловании. В это время лицо богопросвещенного мужа сияло, и в его душе водворялась такая радость, с которой невозможно сравнить никакое земное счастье. Более того, это благодатное состояние нельзя описать человеческим языком. Находясь в духовном восторге, святитель не замыкался сам в себе, но спешил поделиться своей радостью с другими, преследуя единственную цель — излить и на них полноту духовного утешения [*].

Во время одного из своих приездов из Задонского монастыря в Толшевский святитель Тихон, обходя в полночь церковь, стал перед алтарем на колени и в пламенной молитве просил Господа, чтобы Он показал ему уготованное для верующих блаженство. И Господь не замедлил исполнить просьбу Своего угодника. Святитель Тихон увидел, что небо как бы отверзлось и воссиял свет, озаривший весь монастырь, и слышен был голос: «Виждь уготованное любящим Бога». Святитель пал на землю и, когда видение кончилось, от страха и благодатного трепета, едва мог доползти до келлии [*].

В таком благодатном состоянии святитель Тихон находился, по его собственным словам, неоднократно. «Поверь, любезне, — пишет он одному своему приятелю, — истину тебе говорю: сколько раз живой верой будем рассуждать о сем великом деле, столько раз в удивлении и некоем исступлении будем находиться… Рассуждай сие почаще и всегда будешь в удивлении и благодарении сердечном» [*].

Вполне понятно, что при такой постоянной богомысленной настроенности святитель Тихон замечал любое греховное движение своей души. И если даже суетные помыслы, т.е. безмерная забота о теле или же о пище и т.д. считаются недопустимым явлением в жизни подвижника, то что же говорить о греховных, порочных желаниях, которые не только оскверняют душу, но и умерщвляют в ней все святое и богоугодное, делают ее пред лицом Божиим греховной и мерзкой. Вот почему святитель Тихон так ненавидел грех, всячески избегал его и внимательно следил за всеми своими мыслями, словами, делами, поступками, намерениями и желаниями. «Он даже самые благие свои мысли рассматривал так тонко, как могут быть видимы на руках черты и линии», — говорили о нем келейники [*]. В связи с этим необходимо сказать еще и о такой особенности святителя, как воздержание от смеха. Улыбнувшись, что случалось очень редко, он говорил: «Господи! прости, я согрешил пред Тобою окаянный» [*].

Продолжая раскрывать внутренний облик святителя Тихона, следует обратить внимание и на его борьбу с греховными наклонностями своей природы. Прежде всего святой подвижник решил бороться со своей горячностью и раздражительностью, причина которых заключалась, прежде всего, в его болезненности, бедности, которую он терпел в юности. Большую роль сыграло и насмешливое отношение к святителю Тихону его товарищей по учебе и, наконец, преподавательская деятельность, требовавшая больших забот и усилий. К этому следует добавить еще и то, что святителю очень много пришлось пережить во время управления Воронежской епархией, когда он с таким трудом искоренял грубые недостатки пастырей и пасомых.

В первое время он был очень строг к окружающим. За малую вину, особенно за празднословие и осуждение, он часто делал выговоры своим келейникам и наказывал их поклонами [*]. Святитель всегда делал замечание тем, кто стоял в храме рассеянно и неблагоговейно [*]. Настоятеля упрекал в том, что последний не всегда давал свое благословение на прочтение церковных поучений [*]. С одной стороны, такая требовательность говорила о ревностном отношении святителя к благочестию, но в то же время, еще не очищенная полностью духом кротости и истинной любви, она свидетельствовала, что эта ревность в некоторой степени не была чужда горделивости. Внимательный к самому себе, святитель Тихон стал решительно бороться с этими недостатками смирением, кротостью и терпением. Он старался быть более взыскательным к себе, а в обращении с другими — снисходительным и сдержанным. Если же так случалось, что святитель допускал несдержанность и раздражительность, то раскаянием и каким-либо материальным оказанием любви оскорбленному он стремился исправить допущенную горячность. Один из его келейников, неоднократно испытавший на себе и строгие выговоры, и милости святого отца, вспоминает, что иногда святитель даст строгий и справедливый выговор, но скоро потом придет в раскаяние и сожаление. «Через полчаса позовет к себе и даст либо платок, либо колпак, или иное что и скажет: «Возьми себе» — что и было знаком одобрения и утешения [*]. При помощи Божией святой отец скоро избавился от этих недостатков. Более того, если в беседе с кем-либо он замечал, что собеседнику не нравятся его слова, то готов был кланяться ему в землю и умолять не обижаться на справедливое замечание. Как свидетельствуют его келейники, святитель Тихон так преуспел в кротости и терпении, «что за правильный выговор последнему келейнику из простых и грубых мужиков… если увидит его оскорбившегося на него, кланялся об руку, испрашивая прощения» [*]. Если же случалось, что кто-то обманывал святителя или злоупотреблял его доверием, святой отец и тогда оставался невозмутимым, думая не о себе, а о том, чтобы не допустить гибели души человеческой. Раз явился к святителю Тихону один капитан из дворян и своим лицемерным благочестием, своими беседами так расположил его к себе, что святой отец в течение года разделял ежедневно с ним трапезу. Войдя в такое доверие, благородный гость поступил с благодетелем совсем неблагородно. Видя, что из любви к святителю многие из его знакомых и друзей не скупятся помогать бедным, гость написал к ним письма от имени Тихона, в которых просил оказать денежную помощь. Сказав святителю, что едет к родным, капитан поехал развозить эти письма и собирать деньги. Сумму он собрал довольно значительную, но обман скоро раскрылся, так как святителю сообщили о сборе, который делается от его имени. Капитан, узнав, что обман раскрыт, письменно просил у святителя Тихона прощения и разрешения снова приехать в Задонск. Преосвященный, будучи любвеобильным, простил его, но не разрешил обманщику приезжать в монастырь, хотя и возлагал вину человеческую на врага — Диавола [*]. В ответном письме он писал:

Хотел ты ко мне явиться, а с каким духом, неизвестно. Бог сердце твое знает. Я тебя не допустил не без причины. Человек, однажды обманувшись от другого, и впредь ему не верит. Так то лживые и обманщики всю верность от сердец человеческих истребляют, так что и добрым людям часто не верим. Жалко, что таковые плевелы между христианами находятся… Бог их видит и терпит до жатвы… Я тебе все оставляю, что ты мне ни сделал, и всего тебе желаю, чего и себе. Будь же ради мене покоен и мирен: только сам себя не оставь… Что человек в мире сем ни делает, Бог все видит и в книге Своей записывает… Полно уже обременять себя, но пора уже свергнуть бремя, полно уже запутываться в сеть, но пора уже расторгнуть сеть и освободиться, полно уже очерняться, но пора уже измываться. Бог во всем помощник: ты только восстань, и Бог поможет тебе; ободрись, и Бог укрепит тебя; пробудись, и Христос просветит тебя; вступи на путь благочестивых, и Христос поведет тебя… Начни, пока здоров, и хотя бы скоро смерть тебя постигла, спасешься… [*].

О любвеобильности и заботе святителя Тихона о спасении душ человеческих говорит также следующий пример. Однажды пришлось ему бывать в гостях у знакомого помещика и встретиться там с одним дворянином, вольнодумным и вспыльчивым, не терпящим никаких возражений. Когда святитель стал доказывать ему неправоту в суждениях о Боге, то он пришел в такую ярость, что ударил архипастыря по щеке. Святитель, видя его горячность, пал своему собеседнику в ноги, говоря: «Простите меня Бога ради, что я ввел вас в такое исступление». И это величайшее смирение и кротость святого отца настолько поразили гостя, что он со слезами упал к его ногам и умолял о прощении. Незлобивый пастырь простил его и преподал ему наставление. Это было хорошим уроком для дворянина, и с тех пор он стал добрым христианином [*].

Келейники рассказывали также, что когда Задонский подвижник раздавал милостыню, ему приходилось нередко выслушивать от недовольных подаянием просителей различные непристойные бранные слова. Но он не только не оскорблялся, а, напротив, смотрел на них с улыбкой, как на малых и неразумных детей. Иногда в ответ скажет: «Ну брани, брани больше», — и потом все-таки сжалится и прибавит к подаянию «для того единственно, — замечает его келейник, — чтобы, удовлетворясь подаянием, проситель без ропота пошел от него» [*].

Более сложной была борьба святителя с плотью и унынием. В жизни святителя Тихона, как и в жизни каждого подвижника, особенно совершающего свой подвиг в уединении, были периоды, когда на душу восставала плотская брань или находили тоска и уныние. Эти состояния нередко чередовались, потому что когда укреплялось здоровье, восставала плотская брань, когда же телесные силы оставляли его, нападало уныние. Хотя святой отец твердо и без колебаний вступил на путь иноческий, проводя богоугодную жизнь еще задолго до своего монашеского пострига, однако враг рода человеческого не оставлял в покое ревностного подвижника и попущением Божиим искушал его. Но при помощи благодати Божией святитель боролся с искушениями и очищал свою душу от всякой скверны плоти и духа.

Так, однажды, во время литургии, по попущению Божию, вдруг напали на него плотские помыслы. Чтобы отразить их, он подошел к горящей свече и, как будто поправляя ее, скрытно от других до тех пор жег свои пальцы, пока от ужасной боли не угасли плотские пожелания [*]. В других случаях святитель смирял свою плоть силой молитвы. Распростершись крестообразно на полу, он пламенно молился Господу о ниспослании ему Божественной помощи свыше в борьбе с яростью плоти [*]. О стремлении святителя сохранить себя от нечистых помыслов говорит также его решение не ходить в баню. Но он во всем соблюдал чистоту и нередко мыл голову [*]. Чтобы не подавать ни малейшего повода для плотских желаний, он не пил никаких спиртных напитков, даже для подкрепления своих сил. Предостерегая монашествующих, святитель иногда говорил, что если бы он имел в своем управлении монастырь, скорее бы согласился дозволить престарелым монахам для укрепления здоровья и несения трудов употреблять скоромную пищу, чем хмельные напитки. А если бы и дозволил, то только в малом количестве, чтобы свободнее избежать вражеского наваждения и различных искушений [*].

Как говорилось, святитель Тихон часто испытывал чувства тоски, печали, скуки и безотчетной скорби. Иногда причиной такого состояния был просто телесный недуг или нервное перенапряжение. Временами его приводили в уныние собственные неудачи в духовной жизни, а также греховное состояние его духовных детей и нежелание их вести благочестивую жизнь. Бывало и так, что сердце преисполнялось скорбью и тоской, а причина оставалась неизвестной. По выражению святителя, эти чувства проявлялись в равнодушии ко всему. Находясь в таком состоянии, он чувствовал в своем сердце пустоту, охлаждение к молитве. По мысли святителя, человек, находясь в великой печали, не знает сам, что делает [*]. Именно в такие минуты святитель Тихон наиболее остро чувствовал и переживал всякие неприятности, доставляемые людьми.

Святитель деятельно и ревностно боролся против уныния и тоски. Сознавая, что из-за тесной связи души с телом болезни телесные отражаются на расположении духа, он применял средства к укреплению своего здоровья. Но при этом, твердо уповая на помощь небесного Врача, он не прибегал к помощи врачей и предоставлял врачевание своего тела самой природе. Для этого он старался как можно больше пребывать на свежем воздухе, трудиться физически, как он сам говорил: «Авось поразобью кровь себе, может быть, и поздоровее буду». О положительных результатах этих мер можно судить по тому, что через некоторое время после ухода на покой святитель считал возможным вернуться на кафедру.

Иногда святитель Тихон вынужден был прибегать к горячей молитве к Богу, и Господь за твердое упование подвижника утешал его ниспосланием небесной помощи. «Так, однажды святитель от сильной боли в голове лежал в постели и внезапно услышал ангельское пение и такое усладительное, что боль прошла и не возвращалась уже больше никогда» [*].

Святой отец применял и другие средства борьбы претив уныния. Чаще всего он пел псалмы, так как знал наизусть Псалтирь. С этой целью из некоторых стихов Псалтири он составил нечто вроде канона, разделив стихи или тропари покаянным припевом: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя» [*]. Кроме того, святитель Тихон выбрал из псалмов краткие молитвы, которые подходили бы к самым разнообразным случаям жизни, и с ними обращался в своих слезных молениях к Господу [*]. По словам протоиерея А. Лебедева, «та благодатная сила, которая заключается в псалмах, сообщалась и душе святителя Тихона; то совершенное и святое упование на „Бога жива“, которым проникнуты они, передавалось и его душе и производило в ней сладостное успокоение, духовную радость и совершенную преданность воле Божией; то ощущение близости Бога к человеку, какое чувствовал Псалмопевец, порождалось и в душе его». Познав такое значение Псалтири на своем опыте, святитель Тихон рекомендует каждому христианину как можно чаще прибегать к ней. «Читай Псалтирь, — говорит он, — и рассуждай на всяк день, поутру, и к вечеру, и днем».

Следующим важным средством, которым святитель облегчал свою скорбь, была работа над сочинениями. В них святой отец свободно изливал свои задушевные мысли и сердечные чувства. Некоторые из его произведений отражают его воздыхания к своему Искупителю и излияния перед Ним своей душевной скорби. Это, например, «Христос грешную душу к Себе призывает», «Воздыхания грешной души ко Христу Сыну Божию» и другие. С другой стороны, эти сочинения помогают проникнуть во внутреннюю жизнь святителя и прекрасно характеризуют его глубокое христианское смирение и пламенную любовь ко Христу. «Благодать Божия, — говорит один из исследователей жизни святителя Тихона, — озаряла душу священного писателя, нередко при этом крестообразно распростирающегося и молившегося со слезами на коленях Богу. И он получал утешение в своей скорби, а православный мир приобретал новое духовное сокровище из благодатных уст святителя, немедленно передаваемое письмено его келейником». Безусловно, литературные произведения святителя Тихона не являются только следствием его стремления освободиться от уныния и других искушений. В сочинениях святитель изливал свою любовь к людям, заботясь о пользе и исправлении своих братьев [*].

Когда уныние особенно беспокоило святого подвижника, он уезжал из Задонского монастыря в какое-либо уединенное место. Задонский монастырь находился вблизи населенного пункта (село Тещевки, а с 1779 года — уездный город Задонск), многолюдного и шумного. В Задонске многие обращались к святителю с различными вопросами, некоторые просто посещали его, отнимая драгоценное время. Отсутствие тишины и покоя очень тяготило святого подвижника, стремившегося к уединению и безмолвию. Особенно тягостно было переносить такую обстановку в минуты искушения, когда святитель Тихон боролся с унынием и тоской. Вот почему он тогда спешил выехать из монастыря, чтобы успокоиться и духовно укрепиться. Чаще всего он выезжал в село Липовку, в имение Бехтеевых, которое находилось в 15 км от Задонска. Святителю Тихону нравилось расположение этого места и условия жизни. Когда один из духовных чад святителя просил у него совета, где поселиться для уединенной и удобной для занятий жизни, святитель Тихон так отозвался об этом селе: «По моему мнению, нет лучшего места… способного к чтению, размышлению, молитве и сочинению всякого умного дела; словом, по науке нашей, место весьма выгодное… Я бы, ей, там неисходно жил» [317].

Бехтеевы не жили в своем имении, и поэтому святитель имел возможность жить здесь по два и более месяцев, держа при себе одного или двух послушников. Здесь святитель Тихон предавался своим обычным подвигам — молитве и богомыслию. В будничные дни он отправлял службу келейно, прочитывая с келейниками вечерню, утреню и часы, а в воскресенье и праздничные дни ходил в церковь [*]. Впоследствии епископ-отшельник прекратил свои поездки в это имение по причине наговоров и клеветы со стороны недоброжелателей. «Люди, главным образом, враги мои, — объяснял сам святитель, — пользуясь случаем, клевещут на меня, когда я там живу; сего ради, в монастыре себя заключил и никуда без крайней нужды не выхожу» [*].

Несколько раз за время своего пребывания в Задонском монастыре святитель Тихон выезжал в Толшевский монастырь, который более благоприятствовал уединенному подвижничеству. В Толшевском монастыре святитель Тихон принимал на себя сугубые подвиги. По словам келейника В. Чеботарева, святитель в этой обители пребывал «в вящих трудах, — именно: к литургии и на вечернее пение всякий день ходил в церковь и на клиросе пел, а по воскресным дням в праздники и во всю Светлую седмицу в трапезу ходил и с монахами кушал (а в Задонском монастыре в трапезе не кушал не единожды)… В полунощное время один около церкви обхаживал и… с коленопреклонением молился и горячие слезы проливал» [*]. Усиливая свои молитвенные подвиги в уединении Толшевского монастыря, святитель умножал и телесные труды на свежем воздухе. В результате таких продолжительных поездок, как в Толшевский монастырь, так и в село Липовку, состояние души и тела святого отца значительно улучшалось.

Не меньшую поддержку в трудные минуты своей духовной жизни святитель Тихон находил у близких по духу друзей, общение с которыми служило также одним из средств борьбы с унынием. То, что святитель любил уединение и безмолвие, еще не говорит о его презрении к человеческому обществу. Напротив, сердце его было открыто и доступно для всех, и он охотно вел беседы о предметах духовных и душеполезных. Святитель и сам «нуждался в живом общении и искренней беседе с такими людьми, которые бы также его бескорыстно и истинно любили, перед которыми бы он мог свободно раскрыть свою душу и которые бы, понимая его, искренне могли сочувствовать ему и разделять его скорбь» [*].

Такие люди, прекрасно понимая его подвижнические стремления и полностью разделяя его настроение, составляли вокруг святителя некое христианское содружество.

Единомышленники, ученики и последователи святителя Тихона, преданные ему и высоко ценившие его подвиг, стремились селиться около святого отца в стенах монастыря или в окрестных селах.

Самыми близкими к святителю лицами были схимонах Митрофан, монахи Феофан, Аарон, послушник Алексей Болховитинов, инок Никандр (из семьи Бехтеевых), послушники Иоанн Ефимов и Василий Чеботарев. Немало близких людей у святителя Тихона было и среди мирян. Большинство из них проживало в г. Ельце, лежащем в 38 км от г. Задонска. Иногда святитель Тихон ездил туда, уже не в поисках уединения, но ради общения с друзьями. «Я весьма люблю елецких жителей, — часто говорил святитель, — и замечаю, что в нем много благодетельных людей… Будто бы я родился в нем» [*]. Нередко он называл этот город Сионом. Когда святитель Тихон приезжал сюда, к нему приходили жители города, желающие получить от него душеспасительные наставления. Святитель вступал с ними в беседу, поучал их и в этом находил величайшую радость и успокоение [*]. Более всего его любовью пользовались К.И. Студеникин и семья Ростовцевых, с которыми он проводил в благочестивых собеседованиях целые ночи. Григорий Федорович Ростовцев вел добродетельную, воздержанную жизнь. В таком же духе он воспитывал и своего сына Димитрия, которому святитель Тихон неоднократно поручал различные благотворительные дела и которому искренне бывал рад, когда тот приезжал в Задонскую обитель навестить святителя, получить благословение и побеседовать с ним об обязанностях христианской жизни [*]. Об этой семье святой отец иногда говорил, что «нам, чернецам, надобно учиться добродетельной жизни из дому Григория Федоровича Ростовцева» [*].

Подобный же настроенностью отличался и Косма Игнатьевич Студеникин, один из самых близких по духу святителю Тихону людей. Он с детских лет посвятил себя Богу и до 80-летнего возраста сохранил девственную чистоту и непорочность нравов. Впоследствии он был избран церковным старостой и с усердием исполнял эту обязанность. Желая послужить ближним и обществу, он устроил в своем доме школу, которая предназначалась не только для обучения детей грамоте, но и для внушения им христианского благочестия и добронравия. Свободное время Студеникин посвящал чтению Священного Писания. В знании церковного устава с ним никто не мог сравниться, и даже многие священнослужители обращались к нему в случае затруднения в отправлении службы [*]. Святитель Тихон называл его «любезным приятелем» и имел к нему «особенное благоволение и великую доверенность до самой своей блаженной кончины» [*]. Он поручал ему раздавать деньги вдовам и сиротам, а также помогать тем, кто за долги находится в заключении. Только Студеникину святитель открывал сердечные свои тайны, а в искушениях прибегал к совету и искал у него утешения.

Кроме этих двух жителей г. Ельца (Г.Ф. Ростовцева и К.И. Студеникина), в большом уважении и доверии у святителя были елецкие иереи Василий — Покровской церкви и Иоанн — Преображенской. По словам священника Т. Попова, «оба лица были проводниками великих настроений святого подвижника в пределах своей приходской пастырской деятельности» [*]. Святитель Тихон поддерживал духовные связи также и с некоторыми другими семьями Задонского уезда. Иногда святитель бывал в имении Н.М. Марина, в селе Подгорном Воронежского уезда. Никифор Михайлович Марин был помощником губернатора. Он внимательно прислушивался ко всем наставлениям святого отца, с уважением относился к нему и, в свою очередь, пользовался его большим расположением. Н.М. Марин в своем имении построил церковь в честь ангела святителя Тихона — св. Тихона Амафунтского. Освящен этот храм был святителем Тихоном. Уважая Н.М. Марина, святитель подарил ему свой портрет, написанный с натуры [*].

Но истинными сотаинниками святителя Тихона, несомненно, были лица монашествующие. Прежде всего, это схимонах Митрофан, старец простой и неученый, но отличавшийся строгостью жизни и ревностью в исполнении заповедей Божиих. Святитель знал это и любил его. Еще во время управления святителем Тихоном Воронежской кафедрой между ними установились духовно-молитвенные отношения: они вели духовную переписку, святитель поручал старцу некоторые благотворительные дела. Их общение не прервалось и с переселением святителя Тихона в Толшевский монастырь. После переезда святителя в Задонск духовная связь его со старцем Митрофаном еще более укрепилась. Отец Митрофан жил за оградой Задонского монастыря, и к нему в келлию большой толпой стекались богомольцы за духовными наставлениями и советами. По словам священника Т. Попова, «эта келлия являлась первым преддверием на пути соприкосновения жизни мира со святой душой великого Подвижника и христианского Нравоучителя» [*].

Приближенным лицом к святителю Тихону, в беседе с которым он находил успокоение и утешение, был также монах Феофан. Этот 70-летний старец происходил из города Ельца. Жил он непосредственно около келлии святителя. Монах Феофан был неграмотен и обладал очень простым характером. «Я им весьма доволен, — говорил святитель о старце. — За то его хвалю: первое, за простосердечие его, второе, за то, что он никогда празден не бывает, но всегда в благословенных трудах упражняется» [*].

Но не только бесхитростность, простота и трудолюбие монаха Феофана привлекали святителя Тихона. В его простых словах он находил мудрые мысли, которые рождаются опытом духовной жизни. «Иногда, — говорил святитель, — и простолюдин между простыми словами весьма замечательную скажет речь, так что и всяк может пользоваться» [*]. Почти ежедневно святой отец беседовал с иноком Феофаном о жизни временной и вечной. «Феофан, — говорил он, — пора, пора в отечество; мне уже истинно наскучила жизнь сия, я рад бы хотя и теперь блаженно умереть, только бы не лишиться вечного блаженства… Бедные, окаянные мы! Теперь избранные Божии радуются и веселятся, и в бесконечные веки будут радоваться, а мы странники и пришельцы, в маловременной сей жизни бедствуем и волнуемся… Туда, Феофан, туда нам надобно всегда мысленно стремиться, чтобы не лишиться с ними участниками быть! Пусть, Феофан, мир мирское и любит, а мы непременно всегда будем стремиться горняя доставать» [*].

Святитель Тихон любил и уважал монаха Толшевского монастыря — инока Аарона. В свое время простые слова этого старца — «Матерь Божия не велит ему выезжать отсюда» — разрешили все сомнения святителя относительно места и образа жизни [*].

Все эти люди оказывали благотворное влияние на святого подвижника в трудные минуты его духовной жизни. С Божьей помощью в тяжелой борьбе мысленной брани святитель преодолевал все искушения и постепенно восходил на все более высокую степень совершенства.

Не меньшую брань пришлось выдержать святителю Тихону и с гордостью, этим скрытным, хитрым и опасным врагом. По учению святителя, эта всепагубная язва гнездится даже в тех, которые много постятся, много подают милостыни, которые удаляются в монастырь, облекаются в мантию, часто и много молятся [*]. Из этих слов видно, сколько усилий прилагал святитель Тихон для избавления от своего недостатка. У святого отца этот порок проявлялся в виде помыслов высокоумия и тщеславия. Считая гордость самым главным препятствием на пути к единению с Богом, святитель контролировал и подвергал тщательному разбору все свои помышления и малейшие душевные движения: все греховное он осуждал и отбрасывал, а взамен старался противопоставить самоукорение и смирение. О том, как святитель-подвижник преуспевал в этих добродетелях, было достаточно сказано при описании его борьбы с раздражительностью. Но не без помощи Божией закончилась брань святителя Тихона с помыслами высокоумия. Эта помощь была оказана довольно необычным образом. Однажды юродивый Каменев ударил святителя по щеке и сказал ему на ухо: «Не высокоумь!» По словам келейника В. Чеботарева, с этого времени помыслы высокоумия и гордости оставили святителя Тихона, а в благодарность он назначил своему врачу материальное пособие (по три копейки ежедневно) [*].


Как и всякий истинный последователь Господа Иисуса Христа, святитель Тихон испытывал в своей жизни различные внешние искушения. Сам святитель говорил, что он был хулим, поносим, проклинаем, укоряем и ругаем [*]. Но все испытания он переносил терпеливо и благодушно, что также свидетельствует о высоте духовной жизни Задонского подвижника. По словам протоиерея А. Лебедева, «несмотря на всю искренность и чистоту его действий, люди неблагонамеренные находили поводы соблазняться его жизнью. В самых лучших и благих его начинаниях, в самых искренних и чистых его действиях старались отыскать стороны, достойные порицания: подвергали пересудам его выезды из монастыря, его подвиги благотворения, а особенно частое посещение темницы» [*]. В самом монастыре ни настоятель, ни братия не понимали подвижнической жизни святителя Тихона. Настоятели относились к нему с предубеждением, а иногда и враждебно. При архимандрите Нифонте (1767–1774 гг.) было возбуждено дело в Св. Синоде против святителя с целью запретить ему совершать богослужения. В работе уже говорилось, что из Синода пришел ответ, предписывающий не только не препятствовать епископу Тихону священнодействовать, но и снабдить его всем необходимым для служения. Настоятель монастыря архимандрит Нифонт ничего не сделал, чтобы исполнить последнее указание Синода и обеспечить святителя необходимым облачением [*]. Более того, очень часто в алтаре не было даже архиерейской мантии, и святитель Тихон, чтобы причаститься, облачался в священническую ризу [*].

После архимандрита Нифонта настоятелем монастыря стал архимандрит Феодосий (1774–1776 гг.). В свое время святитель Тихон за нерадение к своим обязанностям отстранил архимандрита Феодосия от должностей управителя Острогожского духовного правления и настоятеля Дивногорского монастыря, переведя его в Лебедянский монастырь. Преемник святителя Тихона на Воронежской кафедре епископ Тихон II определил архимандрита Феодосия настоятелем Задонского монастыря. Вполне естественно, что о доброжелательных отношениях между ними не могло быть и речи [*].

О жизни и взаимоотношениях святителя Тихона со следующим настоятелем игуменом Самуилом (1776–1787 гг.) достаточно убедительно говорят воспоминания келейников святителя. По словам В. Чеботарева, начальник Задонского монастыря любил посещать дома почетных и знатных граждан г. Задонска. После выпитого вина, захмелев, в разговорах с другими он начинал говорить о находящемся на покое святителе, что «он-де в монастыре хуже монаха живет у меня». Эти слова доходили до Преосвященного, но он лишь говорил в ответ: «Возьми сахару голову, отнеси начальнику, или виноградного вина бочонок, или иного чего-нибудь… У него, может быть, и нет сего» [*]. Так святитель с кротостью и терпением переносил наносимые ему оскорбления, по-евангельски воздавая добром за зло.

Однажды один из послушников монастыря занимался у святителя Тихона переписыванием его сочинений. Неожиданно этот послушник понадобился о. настоятелю. Святитель отвечал посланному, что отпустит послушника, как только тот допишет несколько строк. Разгневанный настоятель посылает за ним второй раз. Отпустив послушника, святитель Тихон пошел вслед, чтобы заступиться за него. Подойдя к дверям настоятельских покоев, он услышал крик. И не успел святитель переступить порог, как получил от Самуила пощечину. Святой отец в ответ на это оскорбление повергся к его ногам и со слезами просил у него прощения. Изумленный и пораженный этим поступком, настоятель опомнился, «устыдился своей запальчивости и бросился перед святителем на колени, умоляя о прощении. Таким образом, смирение святителя Тихона сделало льва кротким агнцем» [*]. Эти примеры показывают глубокое смирение святого отца, его мудрую рассудительность и стремление подражать Христу, прощая другим напрасные обиды.

К сожалению, высоконравственная жизнь святителя Тихона не изменила неприязненного отношения к нему гордого настоятеля. И даже в последний час жизни святого подвижника, когда вся братия монастыря бодрствовала и стояла в келлии умирающего, в глубоком молчании и благоговении созерцая кончину праведника, игумен спал [*].

Поведение настоятеля по отношению к святителю Тихону подавало дурной пример монахам и монастырским рабочим. Злобствовали те, чью безнравственную жизнь святитель часто обличал. Однажды, когда он проходил мимо братской трапезной, то рабочие, рубившие дрова, стали бросать вслед ему поленья, произнося обидные слова: «Вон наш ханжа, ходит по монастырю, все ханжит». Возвратясь в свою келлию, Преосвященный попросил келейника позвать к себе монаха Митрофана, с которым и поделился своей скорбью. Старец Митрофан молвил: «Это, Владыко, вам хорошо, что делают вам озлобление: аще кого человецы укоряют и поносят, того Бог превозносит и прославит на небеси и на земли». Святитель сказал: «Благодарю тебя, о. Митрофан, что ты скорбь мою отогнал, знать, Господь тебя вразумил; хотя бы и мог отомстить им и несчастливыми сделать, но не хочу сего творить. Господь сказал нам: Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас (Мф. 5:44)» [*]. И святой отец строго выполнял эту заповедь Божию. В ответ на насмешки смиренномудрый подвижник старался прежде всего укорить себя, чтобы не допустить в свое сердце гнев и раздражительность. «Видно, Богу так угодно, — говорил он, — что и служители смеются надо мной. Да я же и достоин этого за грехи мои и еще мало мне этого». И добавлял: «Прощение лучше мщения» [*]. К досаждавшим монахам и монастырским служителям святитель Тихон относился со свойственной ему кротостью. Наиболее ярко это проявлялось в те минуты, когда иноки подвергались по Промыслу Божию болезням и скорбям. Тогда святитель ежедневно по нескольку раз навещал их и своими богомудрыми наставлениями утешал, ободрял, кормил и поил их. Побеждаемые такой любовью, многие из них приходили в раскаяние и просили у него прощения. «Нельзя изобразить радости, с какой он принимал их. Он обнимал их с радостными слезами, целовал, угощал их чаем… и столом своим и таким образом из врагов своих обращал их в друзей своих» [*].

Чтобы понять всю высоту христианского поведения святителя Тихона в подобных случаях, следует обратиться к его высказываниям. «Не можно изрещи словом радости тех, — говорил он словами Златоуста, — кои что-нибудь терпят Христа ради» [*]. Оскорбляемый святитель взирал духовным вздором на страждущего Спасителя, произнося апостольские слова: «Христос пострада по нас, нам оставль образ, да последуем стопам Его; Иже греха не сотвори, ни обретеся лéсть во устех его: Иже укоряемь противу не укоряше, стражда не прещаше, предаяше же Судящему праведно» (1Пет. 2:21-23). Святитель Божий не только смиренно терпел напрасные оскорбления, но и глубоко переживал за тех, кто дерзал их наносить. По словам келейников, святитель Тихон «имел такие свойства души, что, когда его ругали, поносили, порочили и клеветали, он только горько плакал о таковых, сожалея о них, и виновником всего поставлял врага Божия и христианского, диавола» [*]. Вот почему святой отец так радовался, когда оскорбивший его сознавал свою вину и приходил с покаянием.

С другой стороны, не желая дать ни малейшего повода к подобным оскорблениям, святитель Тихон проявлял мудрую рассудительность. Он стал скрывать свои добродетели, хотя усердия в них не ослаблял. И если кто-то соблазнялся его действиями или поведением, как, например, раздачей милостыни или же посещением заключенных и т.д., то святитель старался это делать тайно или же через доверенных ему людей [*]. Таким образом, в этих обстоятельствах, несомненно, виден Промысл Божий, которым вел Господь Своего угодника к духовному совершенству.

В духовной жизни святителя Тихона случалось немало препятствий и от врага рода человеческого — диавола. Из записок келейников святителя видно, как сатана стремился устрашить подвижника и тем самым привести его в духовное расслабление. Не однажды среди ночной тишины, особенно во время горячей молитвы или работы над бессмертными сочинениями, святитель слышал в своей келлии шум, стук. Случалось, что и днем из печи, в которой сжигал святой отец свои черновики, доносились странные звуки [*].

Все искушения, какие только пришлось испытать в своей жизни святителю Божию, способствовали его духовному совершенствованию. Они выявляли то греховное, что осталось в душе святого отца и удаляло его от Бога, и побуждали мобилизовать все силы и духовную ревность на искоренение пороков. Так с Божьей помощью епископ-подвижник возрастал от силы в силу, «в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова» (Еф. 4:13).

За свою добродетельную и подвижническую жизнь святитель Тихон был наделен от Господа особыми благодатными дарами. Вполне естественно, что при том скрытом образе жизни, какой он вынужден был проводить, сохранилось очень мало сведений о внешних проявлениях этих дарований. Прежде всего, Задонский подвижник обладал даром прозорливости и предвидения. Очень часто святитель предвидел нужды своих духовных чад и приезжал к ним в то время, когда они особенно нуждались в его помощи и руководстве [*]. Несколько замечательных случаев духовной прозорливости святителя Тихона связано с жизнью одного из самых близких его учеников Никандра Бехтеева. Во время первого посещения дома Бехтеевых в маленьком Никандре святой предвидел будущего инока. В то время как братья его, приняв благословение, ушли играть, Никандр не отходил от святителя и со вниманием слушал его поучения. Уезжая, святитель Тихон подозвал мальчика к себе и, дунув ему в лицо, сказал: «Да будет благословение Божие на этом юноше» [*]. Никандр ощутил какую-то неизъяснимую радость. С этих пор он старался как можно чаще — или в Воронеже, или в Задонске — видеть святителя. Достигнув совершеннолетия, юноша, напутствованный благословением и наставлениями святителя Тихона, уехал на военную службу в Петербург. Через три года он вышел в отставку с твердым намерением послужить Богу в монастыре. По дороге домой он прежде всего заехал к святителю в Задонский монастырь и заявил ему о своем решении. Святой отец заметил, что молодому человеку необходимо еще послужить отечеству, но видя твердость и настойчивость Никандра, одобрил его выбор и советовал прежде испытать себя и приготовиться к духовной жизни. При прощании святитель Тихон дунул в уста Никандра и сказал: «Воля Божия да будет с тобою» [*].

Родители были против такого решения сына, но он мужественно стремился к достижению своей цели. Несмотря ни на какие препятствия со стороны родителей, вплоть до запрещения свиданий и переписки со святым отцом, через два года в одну темную ночь Никандр спустился из окна своей комнаты и на лодке поплыл через Дон. Он долго плыл, не видя берега, и каково же было его удивление, когда он по Промыслу Божию пристал к берегу именно около монастыря (между монастырем и имением Бехтеевых расстояние 12 км) и на берегу встретил епископа Тихона и о. Митрофана. Святитель сказал: «Я чувствовал, что вы ныне оставите дом родителей, и вышел встретить вас: дерзайте и не бойтесь. Хотя со стороны родителей ваших и будут поиски, но вы останетесь в ограде Христовой» [*]. Так в дальнейшем и случилось. Разгневанный отец с позволения игумена осмотрел все келлии и, не найдя сына, стал жаловаться губернатору и правящему архиерею. Епископ Тихон III успокоил отца, сказав, что у него остаются еще сыновья, а этот пусть служит Богу. Никандр был отдан на послушание схимонаху Митрофану и ревностно исполнял все, что ему поручали [*].

Известен еще один случай из жизни Никандра Бехтеева, свидетельствующий о прозорливости святителя Тихона. Однажды Преосвященный пригласил к себе на обед некоторых посетителей монастыря. За столом присутствовал и Никандр. Во время трапезы ему вдруг пришла мысль о том, что насколько Господь возлюбил Своего угодника и «обогатил его умом, верой, благочестием, да и наружно украсил его благообразным лицом, окладистой и красивой бородой. Меня же Господь лишил красоты и волос на бороде». На эти мысли святитель сразу же с тонким упреком сказал ему: «Раб Божий, что ты так мыслишь? Хочешь, я назову тебе угодников Божиих безбородых?» Пораженный такой прозорливостью, Никандр встал из-за стола и пал к ногам святителя, умоляя простить ему скорбный помысл. Получив прощение, он обратился к святителю: «Как это вы, Владыко Святый, провидели мои мысли?» — «Нужно, — отвечал Преосвященный Тихон, — внутренние очи совершенствовать, тогда и внешние откроются. Например, брось горсть пшеницы в стакан воды, смотри — зерна видны. Так и наши помыслы видны Провидящему» [*].

Не менее яркое свидетельство дара прозорливости святителя Тихона можно видеть из следующего примера. Однажды он был в г. Ельце в доме Ростовцевых. Увидев бегающего по комнате мальчика, Владыка спросил: «Чей это мальчик и как его зовут?» — «Это мой внук Александр», — отвечал Григорий Федорович Ростовцев. Святитель Тихон погладил по голове мальчика, благословил и, посмотрев на него пристально, сказал: «Собирайся, Саша, в горний Иерусалим, собирайся, голубчик, в небесное отечество». Через три дня совершенно здоровый мальчик неожиданно скончался [*].

Келейник И. Ефимов в своих записках вспоминает следующий случай: «В 1777 или 1778 году, в сентябре или октябре ходил святитель Тихон по заднему крыльцу своей келлии, будучи в богомыслии. Прийдя в мою келлию, приказал мне взять в руки перо и бумагу, и я записал: такого-то года и числа великое будет в С.-Петербурге наводнение и великая людям и домам многим гибель. Это самое и сбылось, ибо по некотором времени он письмами об этом был извещен» [*].

Также замечательно предвидение святителя о восстановлении Елецкого женского монастыря. В апреле 1769 года от пожара сгорел почти весь город, в том числе и эта обитель. Две старицы не захотели перейти в другой монастырь, но остались на месте пожарища. Когда святитель посылал в г. Елец схимонаха Митрофана утешить граждан и нуждающимся подать тайную милостыню, он поручил ему посетить и этих инокинь и передать им, что это св. место, избранное Господом для водворения иночествующих, не будет в запустении, но в скором времени обновится благодатью Божией [*]. Через год святитель Тихон благословил еще одну инокиню Воронежского монастыря, зашедшую по дороге в Елец к святителю за наставлением, поселиться на месте сгоревшей обители, предрекая, что монастырь восстановится. Увидев опустошенное место, она не захотела остаться и на обратном пути сказала об этом святителю. «Жаль, — сказал святитель Тихон, — что ты не послушалась меня и не осталась в Ельце. Ты и сама пожалеешь об этом» [*]. По возвращении в Воронеж она сделалась больна и полтора года пролежала в постели. Признавая в своей болезни наказание Божие за ослушание святителя Тихона, она дала обещание исполнить его волю, если выздоровеет. Вскоре она оправилась от болезни и переехала в Елец. В жизнеописании этой инокини, впоследствии начальницы возрожденного монастыря, приводится немало чудесных случаев, связанных с именем святителя Тихона.

Кроме дара прозорливости, святитель имел от Господа и дар чудотворений и исцеления больных.

Но он никогда не превозносился этими дарованиями, а приходил в еще большее смирение. Все, что святитель мог узнать или увидеть, или сделать чудесного, он приписывал спасительной благодати Божией. Он считал себя недостойным этой милости всемогущей силы Божией и, боясь славы человеческой, по своему смиренномудрию никогда не открывал этих дарований. И только избранным, доверенным лицам, как, например, любимому келейнику И. Ефимову, иноку Никандру, схимонаху Митрофану, святитель иногда рассказывал об этой сокровенной стороне своей жизни. Святитель Тихон более всего боялся, чтобы люди не превозносили его и не считали его святым, и поэтому стремился избегать разглашения своих подвигов. Однажды святой отец очень рассердился на архимандрита Сампсона, который в его присутствии начал хвалить его за богоугодную жизнь, прибавив даже, что святитель после своей смерти может быть прославлен и нетлением тела. Смиренный угодник Божий за это так оскорбился на архимандрита Сампсона, что счел в нем говорящего лукавого духа, и с тех пор весьма гневался на него. По смирению своему, говоря о греховности своей души, он неоднократно приводил в пример умершего и четверодневного смердящего Лазаря, праведного друга Христова [*].

Это смирение святого подвижника наиболее четко нашло отражение в его творениях. «Когда человек, — говорит он, — посмотрит внутрь своего сердца и рассмотрит свое внутреннее состояние, то увидит душевную нищету, горшую паче телесной. Ничего бо в себе кроме бедности, окаянства, греха и тьмы, ничего не имеет. Не имеет истинной и живой веры, истинной и сердечной молитвы, истинного и сердечного благодарения, своей правды, любви, чистоты, благости, милосердия, кротости, терпения, покоя, тишины, мира и прочего душевного добра. Так нищ и убог человек!» [*].

И это были не отвлеченные слова уединенного писателя, составляющего поучения. Вся жизнь святого подвижника была воплощением Христова смирения, милосердной любви к людям и через них к Богу.



4. Служение святителя Тихона ближним


С тех пор, как святой отец твердо решил остаться в св. обители, он все свои силы направил на служение ближним и предался этому с тем же усердием и с той же ревностью, с какими выполнял свои архипастырские обязанности. За всеми делами милосердия, в каком бы виде они ни выражались: письменных или устных наставлениях, материальной помощи — стояла любовь святителя ко всем людям. Эта святая любовь двигала его к телесной и духовной милости, к подвигам христианского милосердия, и в этих подвигах христианской любви, сострадательности святитель Тихон забывал самого себя, находил отраду и утешение.

Дела милосердия святителя Тихона, настолько разнообразные, давали полное право сказать, что он поступал по-евангельски: алчущего напитал, жаждущего напоил, странного привел в дом свой, нагого одел, больного посетил, к заключенным в темнице не переставал ходить до самой кончины, для неправедно обидимых был заступником и ходатаем, сиротам — покровитель и кормитель, угнетенным — защитник (см.: Мф. 25:35-36).

Кратко благотворительная деятельность святителя Тихона прекрасно отображена его келейником В. Чеботаревым. По его словам, святой отец всегда был готоpdropCapв оказать помощь всем, кто обращался к нему. Его благотdropCapворительность не имела предела, и, помогая другим, он раздавал не только то, что имел, но и то, что ему жертвовали близкие люди. Однако часто и этих средств было недостаточно для удовлетворения просьб нуждающихся, и тогда он брал взаймы, но никогда никого не отпускал от себя неутешенным. «Замечательно, что в который день приходящих бедный более бывало у него и когда больше раздаст денег и прочего, в тот вечер он веселее и радостнее был, а в который день мало или никого не было, в тот день он прискорбен был… он был, по Иову, око слепым и нога хромым. У него двери всегда были отворены всем приходящим бедным, нищим и странным; пищу, питие и спокойствие готовое они находили у него» [*].

Преимущественно святитель Тихон оказывал помощь простому народу, потому что хорошо знал бедственное положение многих крестьян и сочувствовал им. Часто в виде простого инока святитель встречал их на монастырском дворе, заводил с ними простой разговор, расспрашивал о работах, о делах и о материальном положении.

Собеседники, считая его рядовым монахом, открывали ему то, о чем не осмелились бы сказать, зная его сан, или представили бы свое положение в ином свете, чтобы непременно получить подаяние. И в этих беседах проявлялось смиренномудрие святого отца, ибо он оказывал материальную помощь соответственно нуждам каждого. Безусловно, молва о милосердном святителе росла, и бедные сами стали приходить к его келлии, объясняя свои нужды, просили помощи и непременно получали ее [*].

Всеобщее почитание привело к тому, что многие стали из пустого любопытства приходить посмотреть на святителя Тихона во время раздачи милостыни, и поэтому святитель вынужден был благотворить бедным не лично, а через своих келейников. Но и тут не обошлось без искушений. Привыкшие видеть самого благотворителя и лично ему объяснять свои нужды, многие просившие часто оставались недовольными такой заочной милостыней и роптали на него, обвиняя в скупости. Тогда святитель появлялся сам и терпеливо выслушивал жалобы, а иногда и брань. Иногда он прибавлял просителю, а особенно назойливым и дерзким отказывал, но впоследствии жалел об этом и поручал келейнику отнести деньги бедняку и тем утешить его [*].

Помощь святителя Тихона была в полном смысле спасением в годы народных бедствий. Когда в районах около города Задонска был неурожай и цены на хлеб возросли, сотни людей приходили в монастырь к келлии святителя и взывали о помощи. И никто не уходил от него неуслышанным [*]. В 1768 г. в г. Ливнах и в 1769 г. в г. Ельце произошли опустошающие пожары, и множество людей осталось без крова. И здесь Преосвященный не оставил пострадавших без деятельной помощи. Он немедленно отправил к схимонаху Митрофану все имеющиеся у него деньги с письмом, в котором писал: «Поезжай в Ливны город и раздай погорелым, самым бедным; или поручи это дело доброму и верному человеку, чтобы раздал, ничего не утаив… И никому о том не сказывай, от кого посланы» [*]. После пожара в Ельце святитель Тихон, движимый своим обычным состраданием и человеколюбием, невзирая на свой иноческий затвор и на свои недуги, сам отправился в Воронеж и Острогожск, чтобы попросить денег у своих духовных детей и почитателей на строительство новых домов для погорелых людей [*].

Святитель Божий не ограничивался оказанием материальной помощи только тем, кто сам приходил за ней, но старался узнать терпеливо переносящих нужды, скрывающих от людей свои скорби и слезы. Он сам лично собирал сведения о таких людях и оказывал им помощь, а также поручал это дело друзьям, приближенным к нему лицам.

По словам протоиерея А. Лебедева, был у него такой доверенный человек в г. Ельце, которого святой отец очень хорошо знал. Исполняя поручение святителя, этот человек ходил по ярмарке и выведывал о бедных и нуждающихся. Особенно старался он оказать помощь тем людям, которые иногда продавали последнее свое зерно, чтоб уплатить непосильные налоги, а сами оставались без куска хлеба и не имели даже семян для посева. Вот с этими людьми доверенный святителя заводил беседы и, выражая желание купить у них зерно, оставлял деньги и тайно уходил [*].

Оказывая помощь истинно нуждающимся, святитель Тихон резко отзывался о тех, кто притворялся бедным или пострадавшим. Такие обманщики, по словам святителя, принадлежат к числу хищников и будут судимы Богом как тати [*]. О том, что их действительно постигал праведный суд Божий, свидетельствует случай, когда двое граждан из г. Ельца решили обманом выпросить у святого отца пособие, притворившись пострадавшими от пожара… Выслушав их, святитель дал им денег. Но когда мнимопогорелые возвратились в свой город, то увидели, что их дома в самом деле объяты огнем. Осознав свое преступление и увидев наказание Божие за обман святителя, они поспешили к нему, но теперь уже с искренними слезами раскаяния, умоляя его простить их. Святитель с глубоким сожалением повергся на колена пред изображением распятия Христова и слезно произнес молитву. Затем встал и с кротостью сказал им: «Просите у Господа всем сердцем и душой прощения и помилования. Вы уже наказаны за грех ваш. Молитесь, чтобы не остался праздным сей урок, посланный вам от самого Промысла Божия. Отселе вы должны начать новую жизнь!» Сказав это, он благословил их — и оказал им существенную, теперь уже необходимую помощь. Отныне эти люди изменились к лучшему и своей честностью, своим трудолюбием заслужили всеобщее уважение [*].

Кроме оказания помощи нуждающимся в г. Задонске и близлежащих местностях, святитель Тихон несколько раз посылал своего келейника с деньгами в Новгород, Валдай и Короцк. В 1773 году он послал священнику села Ездрова, находящегося в нескольких верстах от его родины, 150 рублей. При этом он написал письмо, в котором просил его раздать эти деньги самым бедным людям, а тем, которые «хотя и бедные будут, но запивают или ленятся работать, таким ни копейки не давай». Кроме того, святитель просил, чтобы при этом не называлось его имя, но все делалось втайне, во славу Божию [*]. Таким образом, главный принцип, которым руководствовался святитель Тихон, — это осмотрительность и рассудительность. Не меньшее участие принимал Задонский подвижник в судьбе странников, больных и обездоленных. Домик, в котором жил святитель Тихон, был своего рода странноприимной гостиницей. В нем находили приют и успокоение все те люди, которых постигала какая-либо неожиданная болезнь по дороге на работу или богомолье. Святитель проявлял к ним самое сердечное участие. Кроме забот о телесных потребностях больных, он по долгу своей пастырской совести много времени уделял и для их душевной пользы, объясняя им смысл и значение жизни христианина на земле. А по выздоровлении он отпускал их с миром, обеспечивая всем нужным на дорогу. Если кто-то из них умирал, то святитель сам напутствовал их по обряду Православной Церкви и совершал погребение [*].

С подобным же самоотвержением святитель Тихон ухаживал и за больными иноками Задонской обители, увещевая их быть терпеливыми и относиться к болезням как к посещению Божьему [*].

Ко всему прочему, на свои средства он начал строить в г. Ливнах (впоследствии Орловской епархии) богадельню для бедных. Строительство здания было поручено священнику Ливенского Троицкого собора о. Стефану, которому было также вменено в обязанность регулярно сообщать о ходе дел. Когда о. Стефан, написав, что весь материал заготовлен, но из-за осенней непогоды невозможно доставить его на место, спрашивал благословения отложить строительство до зимы, святитель ответил: «Любезный о Христе брат Стефан. За старание тебе Бог воздаст. Я советую, не можно ли ныне построить, чтобы было где бедным покоиться на пристойном месте… Постарайся, брате, ради Христа. Господь да поможет тебе». Таким образом, святитель Тихон не считался с затруднениями и средствами, стремясь любыми путями устроить бесприютных и при этом не как-нибудь, а на удобном месте.

Обладая значительными средствами, святитель не считал их своей собственностью, а распределял их на нужды бедных. Он даже свою пенсию — 500 р. в год — полностью предназначил для этой цели и не тратил на себя из этой суммы ни копейки. Из-за этого святитель иногда терпел немалые лишения: у него весьма часто не хватало не только чая или сахара, но даже и самой повседневной пищи, за что очень часто роптали на него келейники. Но он, возлагая все упование на Бога, заботящегося о спасении каждого человека и подающего все нужное для пропитания, не прекращал своего подвига благотворительности. В таких случаях он отправлялся к своим знакомым и занимал у них нужную сумму, чтобы удовлетворить просьбу нуждающихся. А иногда Господь за его добродетельную жизнь неожиданно посылал ему все необходимое через каких-либо богобоязненных людей. Если и этих средств было недостаточно, чтобы помочь бедным людям, то святитель продавал свои вещи, без которых, он считал, можно обойтись, и эти деньги раздавал каждому в зависимости от их нужд [*].

Особенно живо сочувствовал святитель Тихон сиротам и семействам, в которых страдали малолетние дети. О том, какое участие принял святитель в судьбе целой семьи, оставшейся без кормильца, свидетельствует следующий пример. Однажды во время пребывания святителя Тихона в г. Ельце пришла к нему одна вдова с малыми детьми — четырьмя мальчиками и девочкой. Она жила в крайней бедности и не имела родных и знакомых, которые бы могли помочь осиротевшей семье. «Ваше Преосвященство, — говорила она со слезами. — Пришла просить Вашей архипастырской милости. Я несчастная вдова, а эти, — она указала на пятерых детей, — мои несчастные дети. У меня нет куска хлеба, ни одежды, ни копейки денег. Утратила с ними свою силу». Святитель Тихон, вняв ее словам, прослезился и принял в семействе живое участие. Он взял с собой в монастырь двух старших мальчиков на воспитание, а вдове с остальными детьми дал денег. Трудно описать благодарность этого семейства. Женщина кланялась и благодарила. Малютки плакали, припадали к ногам святителя, целовали ему руки! Впоследствии святитель, приезжая в Елец, посещал хижину своей подопечной и, если дома никого не было, оставлял немного денег и уезжал незамеченным [*].

Еще больше сделал святитель Тихон для другого семейства, положение которого было гораздо сложнее и несчастнее. Как говорилось, в послеобеденное время святитель прохаживался за монастырем в роще. И вот однажды увидел он трех бедных женщин с детьми, о чем-то горько плачущих. Сострадательный святитель стал расспрашивать их и узнал, что мужья двух женщин, служившие причетниками Задонской приходской церкви, по наветам и клевете были отданы на военную службу, а дома остались девять детей и престарелая мать. Святитель Тихон стал содержать их за свой счет. «Но кто может заменить для матери сына, для жены — мужа, для детей — отца?» Святитель хорошо чувствовал это и поэтому, разузнав обстоятельнее все дело и уверившись в невиновности обвиненных, решился во что бы то ни стало возвратить семейству их полное счастье.

Несмотря на то, что дело, по-видимому, было уже потеряно, ибо оба брата давно уже были разосланы в разные пограничные полки, он написал от имени сирот просьбу в Св. Синод и вместе с личным письмом к Петербургскому митрополиту Гавриилу отправил ее с нарочным из своих келейников. Дело подвергли новому рассмотрению. Оказалось, что суд действительно был неправый, и оба брата, к несказанной радости их семейств и утешению святителя, были освобождены от военной службы и определены, как и прежде, в церковные причетники [*]. Так святитель Тихон стал защитником невинно оклеветанных.

Приходили к святителю, ища у него заступничества перед власть имущими, обиженные и притесняемые. Чаще всего это были крестьяне, и святитель Тихон ходатайствовал о них перед их господами. Бывало так, что святой отец, зная о жестоком обращении с крепостными, сам являлся к помещикам и своим личным предстательством и кротким увещеванием склонял их к человеколюбию и снисхождению [*]. Если притесняемые были из числа служащих, то святитель посылал просительные письма к их начальникам и судьям, призывая быть снисходительнее [*].

Кроме того, любвеобильный архипастырь проявлял большую заботу о заключенных в темнице. Сначала, пока г. Задонск не был уездным городом, тюрьма находилась в г. Ельце, и святитель Тихон часто ездил туда. Желая сохранить эту добродетель в тайне, святитель оставлял свою запряженную лошадь за городом, а сам, дождавшись темноты, шел в город пешком. При входе в темницу он приветствовал узников как братьев. Он дружески расспрашивал их о причине заключения и каждому говорил по нескольку слов в назидание: невинно страждущих призывал к благодушному несению креста, виновных — к покаянию, увещевал их не отчаиваться, но в Господе распятом искать исцеления от душевных ран. Отбывающим наказание за долги давал выкупные деньги, а уходя из темницы всех оделял каким-либо подаянием. После этого святитель Тихон с такими же приношениями заходил в богадельни и, нисколько не отдохнув от поездки, уезжал из города [*]. В 1779 г. Задонск стал уездным городом, и сюда были перенесены больница и тюрьма. Так как в городе не было общественных строений, то их разместили в монастырских зданиях. Теперь, по словам одного из жизнеописаний святителя Тихона, «вполне могла удовлетвориться человеколюбивая душа его заботами о несчастных, и он по целым часам просиживал или у постели больного, или в затворе узника. В особенности же святитель… любил ходить туда в ночные часы… а на Пасху первого дня, приходя в тюрьму, со всеми христосовался» [*].

Таким образом, христианская любовь святителя Тихона и его евангельская благотворительность выражались в самых разнообразных формах. Эти добродетели составляли в основном весь его жизненный подвиг, или, лучше сказать, они были выражением его подвига, самим подвигом. В деятельной любви святитель находил для себя источник утешения и радости. Дела благотворения нередко служили для него целебным средством от искушений. По словам Филарета, митрополита Московского, святитель лечил свое уныние и скорбь тем, что тотчас делал кому-либо новое добро [*].

И если широко распространялась телесная милостыня Задонского подвижника, то еще дальше разливались его духовное милосердие и христианская мудрость. Его деятельность была весьма обширна и разнообразна. Он большее число людей спасал от вечной гибели словом вразумления и назидания. Вместе с духовным назиданием святитель в то же время устно и письменно обличал современные ему пороки, вразумлял заблуждающих и примирял враждующих. Сам святитель относительно телесной и духовной милости говорил так: «Немалую любовь ко Христу показывает тот, кто во имя Его делает милость телесную ближнему, но большая любовь та, когда кто назидает духовно ближнего». Во всех своих действиях и поступках он всегда был неизменно верен этим взглядам на значение добрых дел милости духовной. Он считал для себя долгом творить их при каждом удобном случае.

Особенно стремился святитель посеять семена христианского благочестия в сердцах детей. Видя невнимание крестьян к воспитанию своих детей и понимая, какое значение имеет правильное воспитание, святитель, по-отечески заботливо относясь к ним, старался воспитать их в духе Христова учения, развить любовь к храму и богослужению. Он давал им простые, но теплые сердечные наставления, которые невольно западали в души малолетних слушателей. По словам святого отца, «этот возраст, как незлобивый, наиболее удобен к восприятию добра и зла», и поэтому «наставление в благочестии и в страхе Божием должно быть от самого младенчества, как только дети начинают хотя мало что разуметь… Как маленькое деревце, к которой стороне наклонено будет, так и до конца будет расти, так и молодой отрок, чему сначала наставлен будет, к тому и до кончины жизни своей склонность будет иметь» [*].

Замечательную картину взаимоотношений святителя и детей дают в своих воспоминаниях его келейники, Так, они рассказывают, что святитель, бывая в храме почти каждый день и следуя примеру Самого Христа Сына Божия, не возбранял детям подходить под благословение. Дети, заметив такую его благосклонность, сначала по праздникам, а потом и каждый день начали во множестве приходить в церковь к службе с тем, чтобы получить что-либо от него. «Идет он из церкви в келлии свои, идут за ним… и малые дети. Невзирая на его архиерейский сан, толпою, прямо за ним, с смелым лицем войдут в зал, где из своих рук оделит их деньгами и начнет обучать их молиться. Которые посмышленее, читали Иисусову молитву, а которые годов по три, по четыре были, те, бывало, что есть сил кричат, творя молитву с земными поклонами так: „Господи, помилуй! Господи, пощади!“ Другие: „Пресвятая Богородица, спаси нас! Вси святии, молите Бога о нас!“ И нередко таковых молитвенников собиралось по многу».

Следует отметить, что при раздаче детям денег или хлеба святитель Тихон наблюдал их характер, склонности и расположения. При этом он старался добрые черты характера укреплять, а дурные искоренять. Например, если ему случалось дать одному из детей больше, а другому меньше, то такое неравенство давало возможность видеть в одних скромность, кротость и незлобие, а в других — зависть, гнев и другие отрицательные проявления. Некоторые из тех, кто получал поменьше, начинали гневаться на Преосвященного, завидовать другим детям, иногда даже начинали отнимать, и дело доходило до ссоры, драки и слез. Святитель старался пристыдить виновных, возбудить в них раскаяние и расположить к братолюбию. Иные сознавали свою вину, друг другу кланялись и просили прощения, а другие по природе своей оказывались упрямыми и трудно поддающимися вразумлению [*].

«Когда же по слабости здоровья, — продолжает свои воспоминания В. Чеботарев, — святитель не бывал у обедни, то дети, придя в церковь, посмотрят, нет ли его Преосвященства в церкви, и уйдут. Когда же я приду к нему от обедни, то он спросит: „Были ли дети у обедни?“ Скажешь, что входили в церковь, посмотрели, что нет Преосвященного в церкви, и ушли по домам. Он улыбнется и скажет: „Это беда: они, бедные, ходят к обедне для хлеба и копеек. Что ты их не привел ко мне? Я весьма радуюсь, что они ходят к обедне“». Какая отеческая любовь и нежная снисходительность к детскому возрасту слышится в этих словах! Святитель не забыл детей в своем духовном завещании: почти всю теплую одежду он завещал раздать бедным детям.

Уделяя особое внимание малым детям, святитель Тихон стремился укоренить в них христианские начала и через детей оказать влияние на остальных членов семьи. Но это только одна из сторон благотворного влияния Задонского подвижника на народные массы. Святитель был близок к простому народу. Он любил поговорить с людьми, когда встречал их на монастырском дворе или когда кто-то обращался к нему. И это было не простое любопытство и желание поговорить, но стремление узнать душевное состояние собеседника и помочь ему в его духовной жизни. В первые годы пребывания в Задонском монастыре, когда действия святителя еще не привлекали любопытных взоров, он присаживался с кем-либо из простого народа у крыльца и начинал расспрашивать о работе, занятиях, повинностях, обстановке в семье, в селе и т. д. Простота святителя Тихона в обращении и его искренность в беседе располагали несколько недоверчивых и застенчивых по природе сельских жителей к откровенности, тем более что часто они не знали, с кем говорят, считая святителя Тихона простым монахом, и поэтому они открывали ему все, что у них было на сердце. И святитель, соответственно духовному состоянию собеседников, предлагал сердечные и простые наставления.

Многие из собеседников святителя Тихона, познав спасительность и духовную пользу его наставлений, становились постоянными его посетителями, духовными чадами. С такими святитель беседовал довольно долго и в любое время, кроме богослужения. Посвящая утренние часы богомыслию или богослужению, святитель Тихон не допускал в это время к себе посетителей. Если же кто-либо по своей настойчивости уговаривал келейных доложить святителю о нем, то такая встреча не приносила пользы. Как-то раз один из посетителей, которого святой отец любил и уважал, несмотря на запрет келейника, сам вошел в его келлию. Святитель не допустил его даже до благословения [*]. Все это говорит о том, насколько святитель Тихон дорожил минутами уединения, когда он молитвенно беседовал с Богом. В остальное же время он с любовью и с полным самоотвержением принимал всех, искавших у него совета и наставления.

Излюбленной темой бесед святого отца были те истины, которые постоянно занимали его ум и святыми чувствами наполняли сердце. В своих беседах он стремился раскрыть величие и вездесущие Божие, промыслительные Его о нас действия, достоинство души человеческой, силу греха и греховных навыков и многое другое. Святитель подчеркивал, что мысли, чувства, желания, намерения, действия и жизнь христианина должны соответствовать вере и учению христианскому. При этом он учитывал возраст, положение каждого посетителя, его духовные запросы, которые не могли скрыться от его прозорливого взгляда. «Так, с молодыми он говорил о силе и гибельности страстей и светских развлечений; со старыми — о совершенном отречении от мира и упражнении в богомыслии; с отцами семейств — о богобоязненном воспитании детей; с детьми — о почитании родителей; с купцами — о добросовестной торговле; с начальниками и господами — о кротком и человеколюбивом обхождении с подчиненными и крепостными, — словом, каждому посетителю давал соответствующие наставления» [*]. Благодатные беседы святого отца имели особую убедительность и действенность на души слушателей, потому что они были основаны на Священном Писании и оживлялись примерами и рассказами из святоотеческих творений.

Среди посетителей святого подвижника находились и такие, которые не искали духовной пользы, а руководствовались праздным любопытством. Они хотели посмотреть на заштатного архиерея, о добродетельной жизни которого ходила народная молва. Видя по своей прозорливости такие настроения подобных посетителей, святитель принимал их с неохотой, и они, по словам келейников, «без всякого удовлетворения и без пользы отходили, ибо беседа его с ними была весьма краткая и на вопросы их ответ его был молчаливый. А после их удаления слыхал я от него, — говорит И. Ефимов, — что напрасно я о таких и докладывал ему» [*].

Иногда такими любопытными оказывались монахи и послушники, приходившие из пустыни. Святитель прилагал все усилия к их вразумлению, обличая их праздность, самомнение, учил смирению и простоте.

Так, один из странников, беседуя со святителем о духовных предметах, по своему высокоумию начал спорить с ним и даже дерзнул осудить его за пострижение усов. Святитель смиренно ответил ему словами апостола Павла: «Блюди, брате, како опасно ходишь, и не высокомудрствуй, но бойся и мняйся стояти, да блюдешися». Отнесясь с пренебрежением к словам святого архипастыря, этот человек снова пошел странствовать, но стал пьянствовать, так что потерял свои документы и Промыслом Божиим был прислан из Москвы в Задонскую тюрьму, причем, как у бродяги, у него обрили половину головы, остригли бороду и усы. Узнав об этом, святитель Тихон по своему человеколюбию взял несчастного на поруки. Последний смиренно признал свою вину перед святителем, каялся в своем высокоумии и просил у него прощения, говоря, что все это потерпел за оскорбление его Преосвященства. Св. отец простил его и отпустил с миром, преподав ему соответствующее его душевному состоянию наставление [*].

Недоброжелательно относился святитель Тихон и к разукрашенным и роскошно одетым женщинам. Его возмущала вычурность и искажение естественной красоты, одетых щегольски, скороходных вертушек. Видя это, он со слезами на глазах говорил: «Бедные, ослепленные христиане! Смертное тело свое убирают и украшают, а о доброте души своей едва ли когда вспомнят; очернели от грехов, аки мурин, не знающий Бога и не верующий во Христа Сына Божия» [*]. Если кто из таковых приезжал к нему за советом и благословением, то он им отказывал, ссылаясь на слабость своего здоровья. Слух о строгом отношении святого отца к женским украшениям очень быстро распространился среди народа. И когда помещики со своими женами приезжали к нему для получения духовной пользы, «то все свои уборы, а паче головные, пудры и пукли женщины отлагали и являлись к нему переодетыми в смиренное одеяние» [*]. В стремлении некоторых одеваться роскошно святитель Тихон видел нарушение принципов христианской жизни. «Кто печется о телесном украшении, — говорил он, — тому недосуг пещися о душевном… Украшение щегольское показует сердце, желающее суетной чести… Украшение сие без обиды ближнего и потому без оскорбления Божия быть не может… До нищих ли тому, у кого суета сия в сердце место свое имеет… Большая еще суета и срам христианству есть, что жены белилами, красками и мастями лица свои намазывают» [*]. Особенно святой отец восстает против тех, кто в таком виде приходит в храм Божий, место покаяния и смирения.

Так же строго святитель Тихон относился к тем, кто допускал грех осуждения, празднословия и неумеренного смеха. Он всячески заботился об их исправлении. И если кто-нибудь в его присутствии начинал осуждать ближнего, то он прекращал беседу и делал выговор, хотя бы это был и самый близкий ему человек, и при этом предупреждал, чтобы впредь таких разговоров больше не допускать [*]. Особенно Святитель не выносил этого порока среди монашествующих. Относительно же смеха святой отец поступал еще строже: «если когда услышит смеющихся и грохочущих из живущих при нем келейных, то без епитимий не оставлял, или выговором накажет со скромным изъяснением вездесущия и всеведения Божия, что само в страх и трепет приводило их» [*].

Но особенно сильно вооружался святитель Тихон против зла гордости. С болью в сердце он обличал тех, кто с презрением смотрел на бедные и низшие слои народа, кто считал себя созданным для счастья и не признавал такого права за другими людьми, считая их недостойными уважения и братского почитания. «Слышим, — пишет святитель, — что один другому… говорит: „Я-де не твой брат“. Чудно, что человек человеку говорит, и не стыдится говорить: „Я-де не твой брат“… Когда ты не его брат, то чей же? Он человек, а тебя как назвать — Ангелом или бесом? Скажи, скажи, пожалуй, ибо сам ты говоришь человеку: „Я не твой брат…“ [*] Такими словами святой отец располагал владельцев крепостных крестьян к человеколюбивому обращению с ними. Кроме того, он обличал и восставал также против пиршеств, псовой охоты, картежных игр, против роскоши в пище, питии, одежде. Чтобы посрамить горделивое превозношение людей богатых и сильных, он напоминал им о Спасителе, Который настолько возлюбил человека, что излил за него Свою драгоценную Кровь.

Святой отец не только обличал и вразумлял, но часто наставлял согрешивших, чтобы они четко понимали смысл и содержание христианской жизни. С этой целью он раздавал тетради своих сочинений и с готовностью отвечал на письма всех, кто обращался к нему за духовным советом.

Кроме мирян, святитель Тихон наставлял и монашествующих. По-отечески просто и ясно он напоминает инокам об их обетах служить Христу верой и правдой, воздавать почтение настоятелю, заниматься богомыслием, не быть в праздности, но постоянно что-нибудь делать и т.д. Не оставлял святитель без вразумления и бывших своих соработников, т.е. священников, когда они обращались к нему за духовной помощью. Здесь он также напоминает самые главные христианские правила. Так, он советует заниматься размышлением о своем служении и богомыслием воспитывать в душе страх Божий, постоянно чувствовать пред собой вездесущего Бога, удаляться от неприличных пиршеств и собраний, не взирать на плохие действия своих собратьев, но постоянно внимать учению Христову и с ревностью исполнять свои обязанности, с умилением, страхом и благоговением совершать св. Тайны, в исповеди быть осторожным, чтобы излишней снисходительностью не привести кающегося к беспечной жизни, а излишней строгостью — в отчаяние, говорить по праздникам поучения и т. д. [*]

Самым главным в служении святителя Тихона ближним было миротворчество. «Милостыня высока, — говорил святитель, — но миротворение выше и милостыни, ибо милостивии только сами помилованы будут, а миротворцы сынами Божиими нарекутся» [*]. Святой отец всячески старался восстановить мир между ссорящимися. Для этой цели он часто предпринимал далекие путешествия к своим духовным детям, чтобы только водворить в их душах мир и любовь к ближним. И что замечательно, святитель всегда приезжал неожиданно, без предупреждения и никем не званный, и притом в тот момент, когда его присутствие было крайне необходимо. Такими острыми обстоятельствами в семьях были раздоры и неурядицы, раздел наследства, неповиновение детей и другое. Приезд святителя Тихона был семейным праздником. Его встречали как посланника неба, лобызали как друга и благодетеля и внимали ему как отцу и наставнику. На его суд отдавали домашние распри и несогласия, и кого он признавал виновным, тот беспрекословно подчинялся приговору. Святой отец не выезжал из такого дома, пока не примирит между собой всех ссорящихся и не установит полного мира и согласия. Тогда радость его была совершенна, и, оставляя дом, он призывал на всех благословение Божие [*]. «Как велика была тогда его радость, — пишет в своем труде протоиерей А. Лебедев, — и как глубоко чувствовал он блаженство этой заповеди о миротворении, мы можем заключить из того случая, что, примирив однажды соседнего помещика, долго враждовавшего со своим братом, он три дня, запершись в келлии, молился Богу со слезами, благодаря Его за эту ниспосланную ему благодать примирения» [*].

Не менее радовался святитель Тихон, если ему удавалось вывести кого-либо из раскольников из заблуждения. Святитель не мог оставаться равнодушным к их судьбе. Он прежде всего стремился раскрыть опасность и гибельность пути раскола и, с другой стороны, спасительность пути послушания и преданности святой Церкви. Уже говорилось, что строгая и добродетельная жизнь святителя привлекала многих раскольников и заставляла их прислушиваться к его наставлениям и увещаниям. С великой радостью он встречал того, кто возвращался в Церковь. «Наш ты теперь, — восклицал он, заключая в объятия одного из расколоучителей, — да возрадуется душа наша о Господе, яко обретохом овцу погибшую, и яко мертв бе и обретеся. Слава Богу о всем! Слава Богу за Его благость к нам и человеколюбие!» [*] Одному монаху, которого раскольники пытались совратить с истинного пути, он писал: «Раскольников, как огня, берегись и с ними никакого не имей сообщения. Хотя бы они по неделе постились и всегда молились, и прочие дела показывали, бегай от них» [*]. Обличая и раскрывая заблуждения раскольников, святитель стремился привести их к вечному спасению. Обнимая всех любовью, он часто говорил: «Желал бы я, чтобы не только раскольники, но и турки, и все противящиеся Богу получили вечное спасение и блаженство».

Но самое действенное служение ближним святитель Тихон проявил своими письменными трудами. Его многочисленные сочинения вошли в драгоценнейшую сокровищницу душеспасительных размышлений и рассуждений. Они призваны оказывать существенную помощь всем стремящимся ко спасению. Более подробно этот вопрос будет рассмотрен в отдельной главе данной работы.

На протяжении всей главы мы проследили, какое нравственное влияние оказывал святитель Тихон своими наставлениями на тех, кто соприкасался с ним. Иноки и священники ревностно брались за исполнение своих обетов и обязанностей, раскольники обращались в лоно Православной Церкви, люди порочные в корне изменяли свое поведение, а дети на всю жизнь запоминали наставления любвеобильного святителя. Святитель проявлял благоразумную рассудительность, если кто из раскаявшихся решался уйти в монастырь. Если это был человек семейный, то святой отец не советовал ему так поступать, убеждая лучше проводить жизнь по-христиански в семье, и указывал на общие правила христианской жизни. В жизнеописании приводится пример, когда один дворянин, имевший с молодости пристрастие к собачьей охоте, карточной игре и веселым шумным пиршествам, под влиянием наставлений святителя распалился такой ревностью к спасению своей души, что решил бросить семью и уйти в какую-либо глубокую пустыню. Святитель Тихон написал ему письмо, в котором убеждал оставить неразумную ревность и объяснял, что можно жить богоугодно и в том положении, в котором он находится. Этот человек поступил согласно наставлениям святителя и проводил жизнь, как подобает христианину. Правда, после кончины святителя Тихона он постепенно забыл свои обеты и снова обратился к старым привычкам. Однажды, отправившись на охоту со своими собаками, он упал с лошади и поломал себе ноги. Тогда и вспомнились наставления святителя. Дворянин раскаялся в своем непостоянстве и возвратился к скромной христианской жизни [*]. Так святой отец и после смерти воздействовал на своих духовных чад на пути к благочестивой жизни.

Когда святитель Тихон по болезни не мог выезжать из монастыря и лично вразумлять уклоняющихся от норм христианской жизни, то вставшие ранее на путь исправления начинали ослабевать в вере и благочестии и возвращались снова к роскошной жизни, скупости, зависти, ненависти и т. д. Узнавая об этом, святитель весьма огорчался и приводил слова Божий: «И пошлю на них глад, не глад хлеба и жажду воды, но глад слышания слова Божия», «вера от слуха, слух же глаголом Божиим» и проч. Поэтому-то он, лежа на болезненном одре и переживая тот слух, дошедший до него, оплакивал неверие и слабости человеческие» [*].

Также болезненно переживал святитель Тихон нежелание исправляться или же непокорность своих духовных чад. Если он сталкивался с этим во время своей поездки к знакомым, то после возвращения остро переживал случившееся, обдумывал все и слышанное и сказанное. В такие минуты он сожалел о своем выезде и признавался келейным, что возвратился не таким, каким был в уединении [*]. Если в этот период кто-либо из духовных детей или друзей приглашал святителя в гости и присылал за ним лошадей, то он после долгих раздумий и колебаний часто отказывался и отсылал лошадей обратно [*]. При всей своей ревностной деятельности на пользу ближним святитель Тихон старался сохранить мир в своей душе и предпочитал уединение иноческой жизни выездам из монастыря, во время которых этот мир невольно нарушался. Таким колебаниям старец-святитель все больше подвергался в конце своей жизни, когда чувствовал приближение конца своего земного пути. Он все чаще возводил свой взор к Богу и восклицал: «Ничего я не хочу и не желаю на земли, кроме Тебе, единого… Иисусе Христе, Боже мой!» [*] Он желал, говоря словами Апостола, «разрешится и со Христом быти» (Флп. 1:23). «О, когда прииду и явлюся лицу Божию!» [*] И это желанное для него время было уже близко.

5. Последние годы жизни и кончина

Все более и более возвышаясь духовно, святитель с каждым днем слабел телесно. К нему снова возвратились те болезни, которые в свое время вынудили его уйти на покой; нервные припадки, бессонница, дрожание конечностей. Чувствуя приближение смерти, святитель Тихон стал еще более внимательно относиться к самому себе, готовясь к той минуте, когда должен будет предстать пред Судьей и Господом. И в конце своей жизни он предался совершенному уединению, безмолвию и самоуглублению.

В затвор святой подвижник полностью удалился 25 декабря 1779 г., в праздник Рождества Христова. Это был день провозглашения Задонска уездным городом, и по этому поводу в монастырь к литургии собралось много должностных лиц и простых людей. От тесноты и духоты в храме святитель почувствовал себя крайне плохо и вместе с келейником вышел на паперть. Затем походил вокруг храма и через пятнадцать минут снова вернулся и стоял в нем до конца службы. После литургии он терпеливо благословлял всех, кто только подходил к нему. При этом, по замечанию келейника, его вид был весьма болезненным [*]. Такое напряжение привело святителя Тихона в крайнее изнеможение, и, вернувшись в келлию, он сказал келейнику: «Запри дверь. Если же дворяне придут, ты скажи им, что Преосвященный весьма слаб здоровьем» [*]. С этого времени и до самой своей кончины святитель никуда не выходил из своей келлии и только изредка принимал посетителей — самых близких к нему духовных чад, а в ночное время посещал заключенных. Находясь в глубоком молчании, угодник Божий только изредка открывал свои богодухновенные уста по какому-либо важному вопросу. И если ранее святитель во время чтения Священного Писания объяснял его смысл и значение, то теперь он только слушал, и лишь по прочтении десяти глав, по словам келейника, из его уст можно было услышать слова: «Полно, благодарствую тебе, пойди себе» [*].

Приблизительно в это время святитель Тихон имел во сне видение, которое побудило его совершенно затвориться в своей келлии. Он видел, что привели его на прекрасный луг, где были построены огромные палаты, все из чистого хрусталя. В них были приготовлены пиршественные столы и находилось много веселящихся. Он слышал их пение и лица, но не понимал смысла слышимых песнопений. Затем его будто бы спросили, хорошо ли здесь, и он ответил: «Весьма хорошо». Когда же святой отец хотел войти туда, его остановили в дверях, сказав утешительные слова: «Через три года и ты можешь войти сюда, а теперь иди потрудись» [*]. С этого времени святитель стал часто размышлять о смерти и вечности. К такому размышлению он побуждал себя, взирая на картину с изображением старца в черном одеянии, лежащего во гробе, или смотря на гроб, стоящий в чулане его домика. Этот гроб, обитый черной фланелью и белой тесьмой, а также одежды и облачение для погребения старец-епископ приготовил за пять лет до своей кончины. Смотря на гроб, он оплакивал падение человека, говоря: «Вот до чего довел себя человек, что, будучи сотворен от Бога непорочным и бессмертным, как скот зарывается в землю». Иногда святитель Тихон предавался громкому плачу и рыданию [*].

Постоянно обращая свой ум к Богу, святой отец так углублялся в богомыслие, что никого не замечал, даже в своей келлии. Келейник, которому разрешалось входить в комнату святителя, часто заставал его сидящим на кровати и опустившим голову на руки, согнутые в локте. После святой отец спрашивал, не заходил ли он в такое-то время, и объяснял ему свое состояние [*].

В этот период своей жизни святитель Тихон постоянно, днем или ночью, из глубины души возносил к Богу псаломские слова: «Скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих, кое есть» (Пс. 38:5). И вот однажды он услышал голос: "Конец твоей жизни будет в день недельный« [*]. Это известие святой отец как тайну открыл только схимонаху Митрофану [*].

Святитель с этих пор всякое воскресенье после ранней литургии причащался Св. Тайн, а на последней седмице причастился дважды.

Несмотря на совершенное уединение, святой отец не оставлял дел милосердия. Бедные и нуждающиеся по-прежнему приходили к келлии святителя за помощью, по-прежнему получали ее, хотя через келейников. Уйдя в затвор, святитель Тихон не оставлял и обращающихся к нему за советом и наставлением. Таким он отвечал письменно. Завязывалась переписка, продолжающаяся порой до конца жизни. Одно из наставлений, написанное для монашествующих, осталось даже неоконченным из-за крайней слабости здоровья святого отца. Скорбя о тех своих знакомых и духовных чадах, которые без его руководства начали ослабевать в добродетельной жизни, угодник Божий написал послание, адресованное всем христианам. Этим посланием он стремился пробудить их от греховного сна, неоднократно напоминая о страшном последнем суде [*]. Во всех последних письмах святителя Тихона отразились опытность и духовная мудрость, приобретенные длительным подвигом борьбы с искушениями, подвигом уединенного богомыслия. В это время в его душе пребывал покой и духовный благодатный мир, который даруется подвижнику после многолетней борьбы.

Замечательно в этом отношении одно письмо святителя, адресованное мирянину, заботящемуся о спасении души. Оно характерно тем, что содержит в себе взгляды святителя Тихона на самые разнообразные стороны жизни христианина. В этом же письме святитель излагает правила, которых должен придерживаться каждый верующий. Он дает конкретные указания, как должен человек, восставший от ночного сна, распределять свое время, чтобы беспрепятственно шествовать по спасительному пути, ведущему в Царство Небесное. Прежде всего, по мысли святителя, христианину следует поблагодарить Бога за прошедшую ночь, а затем усердно помолиться Ему. Далее, в назначенное церковью время сходить к Божественной литургии, а по возвращении заняться чтением душеспасительных книг и только после этого приступать к своим делам. Однако и в течение всего дня следует ум свой возводить ко Христу, прося Его помощи и поддержки в борьбе с духами злобы. Если христианин будет так проводить все дни своей жизни, то приучит себя к строгому контролю над своими мыслями, пожеланиями, а это, в свою очередь, даст ему возможность очистить душу от греховных изъянов. Немаловажным средством, помогающим в борьбе с искушениями, служит память о смерти, суде Христовом и неизвестной участи в вечности. Частое воспоминание об этом отрезвляет душу и привлекает в нее благодатную силу свыше.

Кроме того, святитель призывает подвизающихся на пути ко спасению избегать пиршеств, удерживать язык и ограждать глаза и уши от всего порочного и скверного, чтобы предотвратить проникновение в душу греховной мерзости. Вот почему святой отец советует почаще находиться в уединении, которое даст возможность христианину совершенствоваться в добродетельной жизни. Для подтверждения своей мысли святой отец приводит слова, сказанные Богом Арсению Великому: «Бежи от человек и спасешься». «Да звенит этот голос, – говорит святитель, – и нам. Однако же, убегая от человеков, не ради человеков, но ради греха убегать должны. Грех должно нам ненавидеть, а не человеков, а их любить должно; и не ненавидеть, но молиться за них...» [*].

29 января 1782 г. святитель Тихон составил духовное завещание. Воздав славу Богу за все Его благодеяния, он выражает упование на милость Божию и за пределами этой жизни. Затем святитель делает распоряжение о своих сочинениях: «Сочинения мои, в которых я, по силе и возможности своей, будучи в уединении, трудился и оставил по себе... поручил я келейному моему, мне служившему, Иоанну, — отвезти на рассмотрение в Святейший Синод» [*]. Святой Тихон также распорядился о своем погребении и распределил свое имущество. Убогие вещи свои он поручал келейнику раздать бедным. Некоторые иконы и картины дарил своим благодетелям и ближайшим духовным чадам [*]. К этому времени святитель настолько ослаб, что уже не в силах был подписать завещание своей рукой и только приложил свою печать [*].

Приблизительно через три с половиной месяца после этого (за год и три месяца до кончины) случился удар: всю левую сторону тела разбило параличом, и святитель совершенно слег в постель. Этот новый тяжкий недуг он принял со смирением как призвание Божие на новые труды и подвиги. К этому его располагало и видение, которое святой отец видел накануне болезни. В легком сне представилось ему, что он молится в монастырской церкви св. Евсевия Самосатского, а приходской священник города Задонска о. Михаил выносит из алтаря через царские врата младенца под белым покрывалом. Святитель Тихон спросил его имя и в ответ услышал: «Василий». Приподняв покрывало, он поцеловал младенца, а тот сильно ударил его рукой по левой щеке. Проснувшись, святитель почувствовал онемение щеки и всей левой половины своего тела. Это сновидение святитель Тихон принял как посещение Божие, как предвестие близкой смерти и поэтому на болезнь взирал как на ношение язв Господа Иисуса Христа на своем теле [*].

Услышав о болезни святителя, его посетил искренний друг и почитатель епископ Тихон III. Больной хотел привстать на постели, чтобы беседовать с таким дорогим для него гостем сидя, но не смог и вынужден был лежать. Правящий архиерей сутки провел в монастыре, многократно посещал своего больного друга, утешая его и в то же время наслаждаясь духовными беседами [*].

Вскоре Господь в утешение и подкрепление верного Своего угодника посетил его новым благодатным откровением. Святитель Тихон увидел во сне посреди монастыря множество людей и высокую лестницу, которая достигала облаков и по которой он должен был подниматься, хотя и чувствовал большую слабость. Народ, следовавший за ним, поддерживал его, так что он не чувствовал никакой усталости. Один из близких к нему людей объяснил, что «лестница есть путь в Царствие Небесное; высота ее — трудность пути; народ, последовавший за ним, — слушающие его наставления и следующие им; легкость и помощь при восхождении — содействие благодати Божией и молитв любящих его. Святитель сказал на это объяснение: „Я и сам то же думаю, чувствую приближение кончины моей“» [*].

И действительно, время перехода в иную жизнь приближалось. Телесные силы святителя Тихона стали угасать видимо для всех. Голос настолько ослаб, что понимать святого отца мог только келейник, который и передавал предсмертные слова святого тем, кто посещал его в эти последние дни. За три дня святитель предсказал свою кончину. В этот день он разрешил своим духовным детям и знакомым прийти к нему, чтобы проститься. Безусловно, все поспешили воспользоваться этой возможностью, чтобы получить последнее благословение и услышать из его уст назидательные поучения. Некоторые из наиболее преданных по нескольку часов стояли у смертного одра святителя, желая оказать последние услуги и услышать последние наставления. Изнемогающим голосом святитель Тихон иногда произносил несколько слов. Видя его изнеможение, некоторые с плачем спрашивали его: «Отец ты наш! На кого ты нас сирых, печальных и горьких оставляешь?» Как сказано в житии, умирающий святитель, сердечно любивший своих духовных чад, указывая на картину распятого Христа, «поручил их Божьему покровительству» [*]. Эти слова настолько подействовали на присутствующих, что никто из них не мог удержаться от слез, и все навзрыд плакали.

Простившись с друзьями, святитель Тихон просил никого к себе не пускать: оставшиеся дни земной жизни от хотел посвятить Единому Богу, к Которому устремлял ум и все свои чувства. «Хотя он лежал с закрытыми глазами все то время, — говорил его келейник, описывая его предсмертные минуты, — но он углублял свой ум, мысли и чувства к Богу. Точно так это было, ибо его духовные чувства и умные моления очень были для меня заметны всегда» [*].

Накануне дня смерти, в субботу вечером, к святителю зашел настоятель монастыря игумен Самуил. Он сел около постели умирающего и стал спрашивать: «Не будет ли какого приказания?» Святитель Тихон открыл глаза, взглянул на него и тихо на ухо сказал келейнику, чтобы его не беспокоили и что приказания никакого нет. Игумен, видя приближающуюся кончину святителя Тихона, поцеловал у него руку и, уходя, приказал келейнику немедленно сообщить ему, когда наступит смерть [*].

Весь вечер святитель Тихон пролежал с закрытыми глазами, постоянно пребывая в молитве и спокойно ожидая момента, когда душа освободится от бренного тела. К полуночи сделалось труднее. Хотя святитель и причащался накануне дважды, но сейчас он снова просил, чтобы утром пораньше совершили раннюю литургию и причастили его. В три часа утра святой послал просить очередного иеромонаха начать богослужение, но его просьбу не спешили исполнить. С каждой минутой состояние святителя ухудшалось, и всем стало понятно, что он умирает. Послали за настоятелем, но его, по словам одного из жизнеописателей, по попущению Божию, не смогли добудиться. Услышав о приближающейся кончине, насельники монастыря, находившиеся в то время в церкви на утреннем богослужении, пришли к умирающему святителю, желая видеть его последние минуты. Постояв с полчаса в глубоком молчании, они снова вернулись на молитву. После их ухода он вскоре и скончался. "Итак, святительская его душа разлучилась с телом в 6 час. 45 мин. утра 13 августа, при нас одних только, в болезни ему служивших четырех человеках. Смерть его была так спокойна, что он как бы заснул, даже корпус всего тела не вытянулся, как обыкновенно бывает, но одно только замечено мною: при последнем издыхании открыл он глаза, и паки сомкнул, тут и узнал я совершенное разлучение души его с телом, поскольку его святительская глава лежала на моей грешной деснице« [*].

Так 13 августа 1783 года на 59-м году жизни окончил свою многотрудную подвижническую святую жизнь святитель Тихон Воронежский, Задонский чудотворец.

Епископ Тихон III, правящий архиерей Воронежской епархии, получив донесение настоятеля монастыря о кончине святителя Тихона, сделал соответствующие распоряжения. Прежде всего, он признал, что место, выбранное самим святителем для погребения [*], не соответствует его святой жизни и заслугам. Поэтому он распорядился похоронить святого отца в Задонском монастыре, под алтарем соборного храма в честь Божией Матери Владимирской в особом склепе. Далее он приказал выдать из ризницы Воронежского кафедрального собора архиерейское облачение для почившего. Так как гроб, приготовленный святителем Тихоном, оказался коротким, то для погребения святителя елецкие купцы сделали новый гроб и обили его дорогим материалом. Епископ Тихон III распорядился также после облачения совершить со всеми находяшимися в монастыре и близлежащих селениях священнослужителями панихиду, а потом с подобающей честью на священнических руках вынести тело в церковь, где непрестанно читать Евангелие. Кроме того, он дал указание пригласить к погребению настоятелей Елецкого и Дивногорского монастырей, всех священников и диаконов г. Ельца и церквей близлежащих селений и известить всех священнослужителей г. Воронежа, чтобы желающие из них могли принять участие в погребении. И наконец, он повелел, чтобы повсеместно по церквам Воронежской епархии совершалось поминовение души новопреставленного святителя [*].

Как только весть о смерти любимого и почитаемого всеми архипастыря разнеслась по городу и окрестностям, в монастырь прибыло много народа, и повсюду стали слышны плач и жалобные воздыхания, особенно со стороны нищих и убогих, которые потеряли в лице святителя Тихона своего благодетеля. Множество людей из Задонска, Ельца, Воронежа и других городов и сел ежедневно стекалось в обитель проститься с усопшим и помолиться о упокоении его души. Иеромонахи монастыря не успевали служить панихиды.

Сначала почившего святителя облачили в одежды, о которых он упоминал в завещании. Но на четвертый день после кончины, когда было привезено облачение из Воронежа, его переоблачили в полное архиерейское одеяние. К удивлению всех, тело святителя Тихона было неокостенелым и оставалось таким до самого погребения [*]. 17 августа гроб с телом святителя Тихона после совершения панихиды с пением был перенесен в большую монастырскую церковь. На следующий день прибыл Воронежский епископ, и 20 августа состоялся чин погребения.

В конце литургии епископ Тихон III произнес речь, в которой охарактеризовал почившего святителя как добродетельного праведника, достойного названия блаженного. Призвав слушателей подражать его добродетелям, епископ заключил свою проповедь следующими словами: «О муже святый! Представ пред престолом всеблагого Бога, помяни и нас любящих и почитающих тя» [*]. Все присутствующие горько плакали.

После отпевания перед последним целованием тела архидиакон прочитал духовное завещание святителя Тихона [*]. Чтение этого трогательного документа прерывалось рыданиями слушателей и самого чтеца. А при последнем целовании тела в храме начался всеобщий плач и вопль. Громкие восклицания: «Прости, Отец наш! Моли Бога о нас»... и др. заглушали слова заупокойных песнопений. Гроб с телом усопшего священники обнесли вокруг храма и поставили в обложенный камнем склеп, под алтарь соборной церкви. Над склепом затем сделали надгробие в форме гроба. Впоследствии это надгробие усердием почитателей Святителя было расписано, а сверху была положена медная доска со следующей надписью: «Здесь скончался 1783 года августа 13-го дня Преосвященный Тихон, Епископ прежде бывший Кексгольмский, а потом Воронежский, рожденный 1724 года. Епископствовавший с 13-го мая 1761 года, пребывавший на обещании (покое. — А. И.) с 1767 года по смерть, показавший образ добродетели словом, житием, любовью, духом, верою, чистотою, 1783 года, августа 20-го погребен здесь» [*]. Впоследствии одна из ревностных почитательниц Святителя вместо этой доски сделала другую, серебряную, на которой кроме надписи было еще изображение св. Тихона [*].

Согласно завещанию, оставшиеся вещи св. отца были распределены между теми, кому предназначались, или розданы бедным, а некоторые проданы и вместе с оставшимися деньгами (всего 14 руб. 50 коп.) розданы нищим. Сочинения в том же году были отправлены келейником в Святейший Синод [*].

vn001

Источник: Схиархимандрит Иоанн (Маслов). Святитель Тихон Задонский и его учение о спасении.
М.: Самшит-Издат, 2006.



 

 

Содержание

Святитель Tихон Задонский и его учение о спасении

Введение

Детство и юность будущего святителя

Педагогическая и административная деятельность в духовных школах

Деятельность святителя Тихона на Воронежской кафедре

Святитель Тихон на покое

Прославление и открытие мощей святителя Тихона