Сегодня:

21 октября 2019 г.
( 8 октября ст.ст.)
понедельник.

Преподобная Пелагия Антиохийская.

Седмица 19-я по Пятидесятнице.
Глас 1.

Поста нет.

Прп. Пелагии (457). Прп. Досифея Верхнеостровского, Псковского (1482). Прп. Трифона , архим. Вятского, чудотворца (1612). Собор Вятских святых. Св. Пелагии девы (303). Прп. Таисии (IV). Сщмчч. Димитрия, архиеп. Можайского, и с ним Иоанна диакона, прмчч. Амвросия и Пахомия, прмц. Татианы, мч. Николая, мцц. Марии и Надежды (1937). Сщмчч. Ионы, еп. Велижского, прмч. Серафима, сщмчч. Петра, Василия, Павла, Петра, Владимира пресвитеров, мчч. Виктора, Иоанна, Николая и мц. Елисаветы (1937). Прмч. Варлаама (конец 1930-х).


Флп., 235 зач., I, 1-7. Лк., 33 зач., VII, 36-50.

Цитата дня

Как это ни парадоксаль­но, чем больше у челове­ка благодати, тем больше он смиряется, и чем меньше её, тем сильнее в нём действуют страсти, в том числе, конечно же, и гордость…

Схиархим. Авраам (Рейдман)

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов

О духовном руководстве

Игумен Нектарий (Морозов)

Вопрос

На протяжении наших бесед неоднократно высказы­валось пожелание поговорить подробнее на тему духовного руководства – о том, зачем нужен духовник, как найти духовника и обо всем, что с этим связано. Зачастую человек, только-только пришедший в Церковь, фактически ничего не знает о том, что, собственно, в ней происходит – на богослужении, в таинствах церковных. Не знает и об отношениях между людьми в Церкви – какими они должны быть, и о многом другом. И потому в этот период – в период воцерковления – человеку крайне необходим бывает духовный руководитель, или духовник.

И эта необходимость не утрачивается на протяжении всей его дальнейшей церковной жизни, потому что чем дольше мы живем во Христе, тем на самом деле наша жизнь становится не проще и легче, а трудней. Сначала мы отказываемся от каких-то наиболее грубых, страшных грехов, потом отказываемся от грехов явных, заметных, бросающихся в глаза, а вот потом начинается очень тонкая и очень трудоемкая работа, суть которой заключается в том, чтобы отказаться от всего того, что между нами и Богом стоит; главным образом, от собственной воли – воли испорченной, воли греховной. И вот, постепенно сужается тот путь, которым мы должны идти, и Господь Сам нам посылает ситуации, людей, жизненные обстоятельства, сквозь которые мы можем как бы протиснуться, сбросив с себя что-то лишнее и мешающее нам дальше за Христом идти; или можем не протиснуться и остаться на том месте, на котором нас эта ситуация или человек, или обстоятельство затормозило. Поэтому здесь духовник необходим, наверное, даже не в той степени, как в начале церковной жизни, а в степени еще большей.

Кто такой духовник, каковы должны быть наши «критерии отбора» и как духовника найти? Зачастую бывает так, что в самом слове «духовник» видится нам образ некоего умудренного опытом – а желательно и святого – старца, к которому можно прийти и получить ответы решительно на все беспокоящие нас вопросы; главным образом, на вопросы о том, как поступить в той или иной жизненной ситуации, причем поступить так, чтобы это для нас максимально благополучно закончилось. Какой выбрать для себя в жизни путь, какую выбрать работу, место учебы, супруга или супругу… И, конечно, хочется прямо вот сразу решить для себя вопрос: как мне жить, чтобы спастись? Но на самом деле и старцы святой жизни, и настоящие опытные духовники зачастую на такие вопросы ничего не отвечали. И назначение духовника – вообще несколько иное.

Прежде всего духовник – это священник, у которого человек регулярно исповедуется. Почему я сделал ударение на слове «регулярно»? Каждому из нас в жизни неоднократно приходилось прибегать к услугам врачей. И мы знаем, что если врач хорошо изучил историю нашей болезни, наши особенности, реакции, присущие конкретно нашему организму, то ему легче нам помочь. Если же мы каждый раз приходим к разным врачам, то, во-первых, бываем вынуждены с нуля, долго и утомительно рассказывать всю историю своей болезни, а во-вторых, не застрахованы от того, что этот врач, не зная нас, будет ошибаться. Если это так в отношении нашего телесного здоровья, то это тем более так в отношении здоровья духовного. Конечно же, священник, у которого человек исповедуется, должен его знать. А знать он его может только в том случае, если человек регулярно приходит к нему на исповедь.

Мне нередко приходится сталкиваться с такой чудной ситуацией: приходит на исповедь прихожанин другого храма и просит совета по какому-то судьбоносному для себя вопросу. А я с этим человеком впервые в жизни разговариваю и порой даже впервые в жизни его вижу. Я спрашиваю: «А вы вообще регулярно в храм ходите, исповедуетесь?». Человек отвечает: «Да». – «У кого?» – «Ну, вот у этого священника, а иногда у того». – «Почему тогда вы ко мне пришли, чтобы этот вопрос задать? Вы понимаете, что на ваш вопрос вам может ответить только тот священник, который вас благодаря исповеди хорошо знает?». И оказывается, что человек этого не понимает и что сегодня для достаточно многих людей это какое-то откровение – что у одного и того же священника надо исповедоваться и спрашивать совета. И зачастую кто-то из прихожан парадоксальным образом готов скорее прийти к незнакомому священнику, o котором что-то слышал, и, выложив ему все свои обстоятельства, не колеблясь поступить по его слову, нежели обратиться к тому пастырю, которого видит постоянно на службе в своем храме и к которому не раз подходил исповедоваться.

Когда же человек постоянно исповедуется и спрашивает совета у одного и того же священника, спустя некоторое время он может сделать для себя вывод: тот ли это священник, который может быть его духовником. И здесь я бы хотел сказать о том, какие должны быть требования, если это возможно так назвать, у верующего человека по отношению к его духовнику.

Прежде всего тот, кого мы выбираем себе в духовники, должен быть человеком глубоко и искренне верующим. Это должен быть человек, который заботится о своем спасении и более всего дорожит им, так что и представить нельзя ничего другого более ценного, что могло бы для него превосходить по ценности спасение и вечную жизнь. Кроме того, это обязательно должен быть человек неравнодушный по отношению к людям, любящий людей и готовый столь же печься об их спасении, как и о своем собственном. Если священник обладает всеми упомянутыми качествами, он способен, готов к тому, чтобы нести послушание духовническое. Конечно, любому пастырю необходим и соответствующий опыт церковной жизни, и опыт жизни духовной, и опыт житейский, но все это приобретается со временем; главное, чтоб была та внутренняя основа, о которой я сказал, потому что если этого нет, то никакого духовничества быть, по большому счету, не может: это всегда будет какая-то профанация, порой и вредная, и опасная и для пастыря, и для пасомых.

Как человек находит духовника? Это происходит естественным образом в ходе обычной повседневной церковной жизни, а не посредством каких-то сложных поисковых мероприятий. Нужно просто ходить в храм и первоначально подходить на исповедь к одному священнику, к другому, а потом остановиться на ком-то одном. На ком? На том, в ком почувствовал хотя бы какое-то единомыслие, с чьей стороны увидел к себе искреннее расположение и внимание, к кому потянулась душа и кто смог на волнующие нас вопросы о духовной жизни дать те ответы, которые оказались для нас полезными.

Многие святые отцы говорили о том, что в древности послушник, поступая в тот или иной монастырь, к тому или иному старцу, обязательно должен был первоначально для себя этого старца испытать. Это означало, в частности, что будущий ученик некоторое время прислушивался к старцу и старался понять, насколько то, что тот говорит, согласно с Евангелием и со святыми отцами. Если это согласие было бесспорным, он ему доверялся. Если же находились какие-то противоречия, он мог совершенно закономерно своего предполагаемого духовника поспрашивать: почему эти противоречия имеют место, правильно ли поняты какие-то суждения и так далее. И на самом деле эти вопросы в случае каких-то сомнений очень многое могут прояснить. Если духовник раздражается и досадует, когда его подобным образом спрашивают, – значит, что-то здесь не так. Если же он смиренно, спокойно дает согласный с православным вероучением ответ, то, наверное, все достаточно благополучно. Вообще, могу сказать, что когда человек соблазняется, смущается, видя какие-то действия или слыша какие-то слова своего духовника, нет ничего зазорного в том, чтобы задать вопрос: «Почему в этой ситуации вы поступаете так?». Или: «На каком основании вы так говорите?». Почему это оправдано? Во-первых, потому, что человек может услышать от своего духовника ответ, который объяснит все его недоумения и развеет их. А во-вторых, потому что духовник тоже человек, и может ошибаться. Для нас, священников, порой такие вопросы со стороны тех людей, которые нам доверяют, бывают полезными.

Что еще необходимо сказать о тех взаимоотношениях, которые должны сложиться между христианином и его духовником? С моей точки зрения, в этих отношениях со стороны духовника обязательно должны присутствовать такие качества, как внимательность по отношению к духовному чаду и ответственность за него. Со стороны же духовного чада необходимы такие качества, как готовность слушаться и доверие. Если же чего-то из этого нет, то, скорее всего, ничего не получится, потому что если, допустим, священник не готов к ответственности за нас, то очевидно, что он не может быть духовником. Ведь чем отличаются хорошие родители от плохих? Плохие родители не чувствуют ответственности за своих детей и потому относятся к ним кое-как, так что дети в результате либо пропадают, либо попадают в какие-то не лучшие жизненные обстоятельства. Но родителей мы выбирать не можем: их нам посылает Господь, а духовника мы выбирать можем и обязательно должны.

Вместе с тем как бы ни был внимателен и с какой бы ответственностью ни относился к каждому прихожанину духовник, если в человеке, к нему приходящем, он не находит ни доверия, ни какого-то ни было послушания, то совершенно тщетны будут все его труды. Вернее, он будет строить как бы на песке, потому что когда человеку о чем-то говоришь, а он не доверяет твоим словам, все те усилия, которые ты прилагаешь, фактически перечеркиваются и никакого плода это не приносит. Нужно, наверное, учитывать, что современному человеку вообще крайне сложно дается добродетель послушания. Но порой священник говорит на исповеди самые разумные, самые осторожные слова, не ранящие самолюбие того, с кем он говорит, а самолюбие тем не менее оказывается уязвленным. И человек уходит ни с чем, потому что хочет поступать по-своему.

Наряду с этим в современной нам церковной жизни можно наблюдать и другую крайность: поразительное желание властвовать со стороны некоторых пастырей и столь же поразительное желание полностью подчиняться этой власти со стороны пасомых. И мы на сегодняшний день периодически сталкиваемся с тем, что в Церкви вокруг некоторых духовников постепенно образуется какое-то подобие секты. И эта секта от Церкви порой действительно отсекается. Бывает так, что люди ничего не знают о христианстве, не читают Евангелия, не говоря уже о святых отцах, и вместе с тем убеждены, что их духовник – это человек, с которым самым тесным образом связано их спасение, и если его не будет, то им никоим образом не спастись. Я не хочу сейчас приводить примеры: их достаточно много, и ряд таких общин прекратил уже свое существование; суть не в том, где они и вокруг кого были образованы, а в том, что лежит в основе этого. Человеку очень хочется переложить ответственность за свое спасение, за свой нравственный выбор – каждодневный, ежечасный – на кого-то другого, и вот происходит эта встреча: с одной стороны – священник, который желает властвовать и брать на себя то, что ему не принадлежит, а с другой стороны, прихожанин, который тяготится ответственностью за собственную жизнь. Происходит это замыкание – и рождается основа новой секты внутри Православия. Поэтому очень важно помнить: никто за нас пред Богом отвечать не будет. О наших ошибках и нашем выборе мы будем давать ответ сами, а не наш духовник. Точнее, он тоже, конечно, будет отвечать за нас в определенной мере, но ни в коем случае – вместо нас.

Есть во взаимоотношениях священника и исповедующихся у него прихожан еще и такая проблема, как проблема чрезмерной взаимной требовательности. Она становится явной тогда, когда священник начинает требовать от своих духовных чад того, на что он не способен сам, или же когда люди требуют от него чего-то такого, на что, в свою очередь, не способны. Конечно, мы часто видим в своем духовнике некий желаемый идеал христианской жизни, и когда сталкиваемся с каким-то несоответствием его нашим идеальным представлениям, это бывает очень горько. Но при этом мы сами по собственному опыту знаем, как трудно не гневаться, не раздражаться, никого не осуждать, как трудно постоянно жить внимательной и напряженной духовной жизнью, поэтому когда мы вдруг не находим чего-то в своем духовнике, не стоит, наверное, сразу делать вывод, что он никуда не годится и никакой пользы мы от общения с ним не получаем. Еще раз повторюсь: духовник – это человек, который просто идет по пути спасения и при этом обладает более значительным, чем у нас, опытом, которым может поделиться.

Иногда бывает так, что человек ищет духовника и не может найти никого по сердцу. В этом случае надо задаться вопросом: а чего ищет наше сердце? Если мы ищем священника, который будет разделять все наши интересы, внимать всем подробностям нашей жизни, – возможно, что мы такого священника не найдем. Но священника, для которого наше спасение будет небезразлично, мы, скорее всего, найти сможем. Бывают, конечно, ситуации, в которых мы лишены возможности выбора: есть всего один храм, например, на селе, и мы не видим со стороны его настоятеля ни достаточного внимания, ни достаточной ответственности, необходимых для того, чтобы духовные отношения сложились. В таких случаях это остается принять как испытание, Богом нам посылаемое. Но по возможности нужно все равно найти священника, с которым мы хотя бы иногда могли бы советоваться и который бы нас знал. При этом в любом случае нужно быть готовым к тому, что пастырь в ответ на какой-то вопрос может ответить: «Я не знаю». Или же он может сказать: «Вот здесь я бы посоветовал то-то, вот о том вам стоит почитать у святителя Феофана Затворника, а вот на это я ничего сказать не могу – давайте поищем ответ на этот вопрос вместе». И надо помнить, что если эта готовность признать, что он чего-то не знает, присутствует в священнике, то это очень большое благо.

Взаимоотношения с духовником, как правило, складываются долго и в какой-то своей части носят и личный характер. Порой приходится слышать вопрос: возможна ли дружба с духовником и могут ли вообще быть друзья у священника? Наверное, и да, и нет, смотря как понимать дружбу. С одной стороны, священник – это в некотором смысле человек одинокий. Я объясню почему. Есть области человеческой деятельности, в которых человека не поймет никто, кроме того, кто в этой же области жизни и деятельности находится. Скажем, если человек был на войне, то он может иметь друзей, но в чем-то они его не поймут, потому что не были там и не переживали того, что он пережил. Наверное, примерно то же можно сказать и о священническом служении. Только священник может по-настоящему священника понять, и поддержать, и укрепить, но, по большому счету, только Господь его укрепит и наставит. Вы знаете, что когда совершается таинство Брака, два человека соединяются в единое целое; нечто подобное происходит и в тот момент, когда совершается хиротония: душа священника уневещивается Христу, происходит тоже своего рода обряд бракосочетания. И после этого священник, каким бы он ни был совершенным или несовершенным человеком, на самом деле никого, кроме Бога, в качестве Утешителя и главного Наставника иметь не может. С другой стороны, дружба со священником все-таки возможна. Но надо правильно понимать, что такое дружба, а это понимают далеко не все. Священник не в праве требовать от тех людей, с которыми у него сложились добрые отношения, всецелого понимания, всецелой поддержки, всецелого разделения его пастырских скорбей, потому что для мирянина это по многим причинам невозможно; а прихожанин, наверное, не должен вести себя с пастырем, носителем благодати священства, фамильярно, запанибрата. Об этом надо тоже помнить, когда эти отношения складываются.

Стоит ли ждать от духовника помощи в трудных жизненных обстоятельствах? Помощи не только духовной, но и просто человеческой, порой даже материальной… Мне кажется, что это естественно, и было бы странно, если бы священник не был готов прийти на помощь людям, у него исповедующимся, с ним таким образом связанным и ему близким. Есть только одна в данном случае сложность: людей, исповедующихся у одного духовника, порой многие и многие десятки. И его человеческие возможности далеко не бесконечны, на что-то их может просто не хватать. С другой стороны, надо, наверное, помнить о том, что и священник, в свою очередь, может оказываться в каких-то трудных жизненных обстоятельствах, в частности, связанных с его служением. Зачастую он в одиночку несет на себе бремя ответственности за весь храм – его состояние, содержание, помощь в различных нуждах тем людям, которые в этот храм приходят. Хотя было бы гораздо уместнее, чтобы это бремя распределялось между всеми, кто в этот храм приходит и для кого он становится фактически вторым домом.

В заключение хотелось бы сказать, что связь между христианином и его духовником должна быть прежде всего естественной и гармоничной. Нельзя установить для этих отношений некие искусственные правила и заставить их развиваться по определенному сценарию. Как мы обретаем друзей и близких нам людей в обычной жизни? Вот мы встретились с кем-то, познакомились, подружились и постепенно, уже подружившись, начинаем человека узнавать все больше и больше. И наша дружба либо крепнет, становится все горячей, либо на каком-то уровне останавливается, потому что оснований для большей близости, для более глубокой связи с человеком нет. Все то же самое между человеком и священником. Эта внутренняя, духовная связь может быть очень крепкой, но это то, что должно возрастать и укрепляться, с помощью Божией, с обеих сторон.

vn001

Вопросы после беседы

?Вы говорили про испытание духовника – о том, что нужно убедиться сначала в согласии по важнейшим духовным вопросам. А как быть с разногласиями не по главным, а по второстепенным вопросам – скажем, в политических взглядах, в психологическом понимании каких-то вещей?

— Тут, скорее, могут быть не разногласия, а разномыслие, потому что разногласия – это уже предпосылка к спору, в данном случае неуместному. А разномыслие вполне может быть, потому что все мы люди очень разные и имеем разное мышление и различный жизненный опыт. Да и вообще не может быть человек, исповедующийся у того или иного священника, некой калькой с него – калькой поведения, чувствования. Для чего, по большому счету, нужен духовник? Он должен помочь человеку научиться жить в Церкви, научиться жить жизнью духовной. Но он не должен становиться для него какими-то подпорками, костылями на всю его дальнейшую жизнь. Духовник чему-то учит человека не для того, чтобы его к себе привязать, приколоть английской булавкой к краю своего подрясника, а для того, чтобы научить его самостоятельно жить в Боге. При этом если мы обращаемся к священнику как к своему духовнику, если мы ему доверяем, то прежде чем начинать с ним по какому-то поводу «разномыслить» или даже спорить, совершенно логично попытаться понять его отношение – понять и в какой-то мере принять. И до тех пор, пока эти отношения существуют, совершенно естественно находить компромиссы в тех вопросах, в которых нам позволяет это наша христианская совесть.

?Если исповедуешься у священника, но как-то не все устраивает в отношении, и уходишь к другому, считается ли это грехом?

— Я думаю, здесь опять-таки уместна аналогия с врачом. Вы пришли к врачу, какое-то время у него лечитесь. Какие могут быть объективные причины для решения от него уйти? Он невнимателен к вам, он назначает лечение, после которого вам становится хуже, он допускает грубые врачебные ошибки. Тогда, конечно же, имеет смысл идти к другому врачу; то же самое можно сказать об уходе к другому священнику. Но здесь действительно надо быть с собой очень честным. Если мы видим, что священник с нами бьется и мучается и при этом то, что он говорит о нашем духовном состоянии, по большому счету правильно, тогда идти исповедоваться к кому-то другому – это не выход, потому что мы в таком случае бежим не от священника, а от себя и от собственной совести. Надо внимательно и здраво все оценить. Если у нас нет доверия, потому что нет духовной пользы, нет к нам внимания, нет за нас ответственности, – наверное, можно уйти. Если же у нас нет доверия потому, что дело, в общем-то, не в священнике, а в нас, тогда не нужно. Как такового греха в том, что мы стали исповедоваться другому пастырю, нет, но если нас уже связывают с тем или иным священником некие узы постоянных духовных отношений, то разрывать эту связь не надо, потому что, как говорил замечательно об этом один духовный писатель, можно уйти от духовного отца и найти нового хорошего духовника, но он никогда не станет нам отцом, а будет дядей, отчимом или кем-то еще. Вообще же тут никто так точно человеку не подскажет, как его собственное сердце и его собственная совесть.

?А в чем, кстати, разница между духовным отцом и духовником?

— Любые определения здесь будут все-таки немного неточны, потому что слово не вполне совершенное орудие для выражения предметов духовных. Но если провести некоторую условную границу между духовником и духовным отцом, то, наверное, она будет заключаться в следующем. Духовник – это просто тот священник, к которому человек приходит на исповедь постоянно. А духовный отец – это нечто большее. Это тот, кто становится для человека отцом в буквальном смысле: несет все его немощи, несет на своих плечах самого этого человека в те моменты, когда это бывает необходимо, – словом, делает по отношению к нему все то, что делает родной отец по отношению к своему ребенку.

?А есть какой-то чин посвящения в духовные чада?

— Я такого чина не знаю, и, слава Богу, что его никто еще не придумал, потому что эти отношения могут сложиться и вырасти только неким естественным путем. Сам факт, что это действительно духовный отец и действительно духовное чадо, должен быть не утвержден кем-то, а сам собой очевиден из отношения этих людей друг к другу. В противном случае, я думаю, эти слова будут просто пустыми, не наполненными конкретным смыслом. И лучше порой даже тогда, когда эта духовная связь действительно есть, все равно ее никак не называть: пусть она просто будет, потому что бывает иногда в таких случаях, что как только мы начинаем произносить какие-то громкие слова, то, что уже сложилось, вдруг начинает разваливаться.

?Мне говорили, что слово духовного отца нужно выполнять беспрекословно, бояться нарушить, а духовник дает только совет, который мы можем принять или не принять. В этом тоже различие заключается?

— Во-первых, вот это слово – «бояться» – мне здесь непонятно. Поскольку уж чего-чего, а страха быть не должно, потому что отношения с отцом – это не отношения страха и чего-то со страхом сопряженного. Это отношения любви. Плох тот отец, который строит свои отношения с ребенком на страхе. И настоящий отец духовный, если пытаться как-то его охарактеризовать, – это не тот, кого человек должен бояться ослушаться, а тот, кто всегда может объяснить человеку, почему нужно поступить так, а не иначе, то есть может либо сказать так, что духовный сын или духовная дочь это поймут и это дойдет до сердца, либо помолиться так, что Господь вразумит его духовное чадо по его молитве. А думать, что духовный отец – это что-то вроде раскаленного предмета, к которому страшно прикоснуться, конечно же, совершенно неразумно и неправильно.

?А как духовник превращается в духовного отца?

— Понимаете, вот, условно говоря, был некий священник. У него кто-то исповедовался на протяжении долгого времени. Он был духовником этого человека. Как он становится его духовным отцом? Наверное, это происходит в тот момент, когда и сам священник возрастает в эту отеческую меру, и человек, ему исповедующийся, вырастает в ту меру доверия и послушания, которая позволяет ему быть сыном или дочерью. Мне кажется, что это возможно именно в случае такого синхронного, параллельного возрастания – и священника, и приходящего к нему человека. И опять-таки скажу, что, с моей точки зрения, совершенно неестественно, когда приходит человек в Церковь, попадает к какому-то священнику, и тот ему говорит: «Теперь я твой духовный отец. Ты у меня на послушании: делай то, что я тебе скажу, иначе ты не спасешься». Можно разворачиваться и сразу уходить. Единственное, что по отношению к такому священнику можно и нужно делать, – молиться о его душе, потому что его очень жалко. Вы знаете, что у нас есть один совершенно верный и совершенно истинный пример – пример Спасителя. Требует ли Христос от нас Себе послушания? Да, требует. Но что сделал Христос? Он за нас распялся. Это не говоря о том, что Он есть Господь и Бог наш… И вот когда священник хотя бы в какой-то степени распинается очевидным образом за человека, тогда он может от него чего-то требовать. Если же он этого не делает, то не только заявлять о своем духовном отцовстве, но и отдаленно похожих слов говорить не имеет основания.

?Батюшка, а вообще реально каждому найти духовного отца? Ведь народу-то сколько!

— Вот наш храм… Нельзя сказать, что он каких-то гигантских размеров – скорее, наоборот, правда? Но он почему-то вмещает всех, кто сюда приходит. Это ответ на ваш вопрос. Если действительно будет так много людей, которые будут искать именно духовных отношений, то будет гораздо больше священников, потому что кто-то из этих людей неминуемо захочет стать священником. Ну и храмов будет больше. Так что этот вопрос, думаю, отпадает.

?Я так понимаю, что духовник должен если не совсем точно, то с какой-то степенью ясности все же понимать, что происходит в душе у конкретного человека, как он внутренне устроен и по каким законам в нем происходят те или иные изменения. Что делать, если исповедь принимается как положено, но это понимание отсутствует?

— Если это отсутствует, я могу сказать, что это не духовник. С одной оговоркой, очень важной и очень существенной. Бывает, что человек с самим собой носится, как с хорошо известной писаной торбой. Неоднократно приходилось сталкиваться с тем, что кто-то приходит и говорит о таких вещах, которые совершенно понятны, естественны, и в ряд с ним можно поставить еще десятки людей, у которых те же самые грехи и те же самые проблемы, но человек то, что происходит с ним, считает настолько исключительным, что любые сказанные ему слова вызывают у него реакцию отторжения: «Да нет, у меня совершенно особый случай!». И когда человек так говорит, понятно, что проблема не в духовнике, который «не понимает его устроения», – проблема в нем самом.

?Как понять, есть ли во мне что-то действительно, может быть, экстраординарное или я отношусь к себе как к писаной торбе?

— Дело в том, что человек сам по себе уникален – любой, каждый, а не только я или вы. Нужно задать себе вопрос: а что изменится оттого, что я найду лично в себе нечто, как вы говорите, экстраординарное? Я стану лучше, я стану чище, я стану ближе к Богу? Да вряд ли. Знать свои способности и возможности обязательно нужно – для того, чтобы понять, как ими распорядиться, как их приумножить в этой жизни. Но это не основание для того, чтобы требовать к себе повышенного внимания со стороны священника и вообще всех окружающих людей. Для христианина не должен стоять во главе угла вопрос самореализации. Для христианина превыше всего стоит совершенно другой вопрос: «Господь меня сотворил таким-то, у Господа был обо мне какой-то замысел, и я в течение своей жизни этот замысел должен исполнить». Вот в чем суть – исполнить то, что замыслил о нас Господь! А занимаясь «самореализацией», человек уходит совершенно не туда.

?В каких случаях стоит советоваться с духовником о житейских обстоятельствах?

— Я думаю, что когда мы намереваемся совершить какие-то серьезные, жизненно важные для нас поступки, закономерно спрашивать благословения у своего духовника, потому что даже житейский вопрос может иметь свою духовную подоплеку. Допустим, покупка машины не духовный вопрос, да? С другой стороны, а почему ее человек покупает: потому что она ему необходима или потому что ему кажется постыдным ездить на менее престижной прежней модели? Тут масса есть таких нюансов, которые, возможно, будут для священника, как для пастыря, небезразличны. В то же время не следует превращать духовника в советчика по бытовым вопросам. Не надо спрашивать его, в какой цвет красить в доме стены, например. В том, что касается повседневных дел, мы должны советоваться с ним только тогда, когда ощущаем, что в том или ином вопросе есть нравственная подоплека и нравственный риск. Священнику же это общение в форме житейских вопросов важно для того, чтобы понять, как мыслит человек в практических жизненных ситуациях, потому что все, что мы делаем, – молитва, чтение, посещение храма – должно как-то проявляться в нашей жизни. Как раз в таком общении священник может понять, приносит ли в жизни этого человека плод Евангелие, его изучение, приносит ли в жизни этого человека плод частое Причащение или его жизнь вообще никак не связана с тем, что он делает в Церкви. Зная все это, гораздо легче человеку помочь.

vn001

Источник: Игумен Нектарий (Морозов). Что мешает нам быть с Богом. Школа жизни во Христе для современного человека».— М.: Никея.— 2014.

См. также: