Сегодня:

21 октября 2019 г.
( 8 октября ст.ст.)
понедельник.

Преподобная Пелагия Антиохийская.

Седмица 19-я по Пятидесятнице.
Глас 1.

Поста нет.

Прп. Пелагии (457). Прп. Досифея Верхнеостровского, Псковского (1482). Прп. Трифона , архим. Вятского, чудотворца (1612). Собор Вятских святых. Св. Пелагии девы (303). Прп. Таисии (IV). Сщмчч. Димитрия, архиеп. Можайского, и с ним Иоанна диакона, прмчч. Амвросия и Пахомия, прмц. Татианы, мч. Николая, мцц. Марии и Надежды (1937). Сщмчч. Ионы, еп. Велижского, прмч. Серафима, сщмчч. Петра, Василия, Павла, Петра, Владимира пресвитеров, мчч. Виктора, Иоанна, Николая и мц. Елисаветы (1937). Прмч. Варлаама (конец 1930-х).


Флп., 235 зач., I, 1-7. Лк., 33 зач., VII, 36-50.

Цитата дня

Как это ни парадоксаль­но, чем больше у челове­ка благодати, тем больше он смиряется, и чем меньше её, тем сильнее в нём действуют страсти, в том числе, конечно же, и гордость…

Схиархим. Авраам (Рейдман)

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов

О делах веры

Игумен Нектарий (Морозов)

Делами да оправдишеся

Мы все неоднократно слышали или читали слова апостола Иакова о том, что вера без дел мертва (Иак. 2:20). И действительно, христианство – не только определенный образ мышления, не только определенный образ отношения к вещам, но и определенный образ действования и жительства. Вера человека, не совершающего дел веры, действительно не имеет в себе ничего живого, ничего действенного: она холодная, как вера какой-то машины, какого-то неодушевленного существа. Апостол Иаков также говорит о том, что и бесы веруют, и трепещут (Иак. 2:19), но при этом отнюдь не стремятся к тому, чтобы сподобиться от Бога милости, да и не способны уже к этому стремиться.

Мы часто сталкиваемся с тем, что люди, порою близкие, порою не очень близкие, заведя с нами какой-то разговор о церковной жизни, выражают недоумение, почему эта жизнь является центром всего нашего бытия, и говорят о том, что они тоже верят в Бога, однако они не такие верующие, как мы. Даже есть такая известная формулировка: «Я не настолько сильно верующий» – «не настолько сильно верующий», чтобы ходить в храм, чтобы исповедоваться, чтобы причащаться, чтобы исполнять евангельские заповеди. И на самом деле вывод здесь напрашивается такой: веры-то в этом либо никакой нет, либо есть, но та самая, мертвая, о которой сказал апостол.

Что такое дела веры? Это то, что мы обычно называем добрыми делами. Во-первых, это те дела, которые непосредственно относятся к исполнению долга христианского благочестия, то есть все то, что составляет деятельную церковную жизнь: участие в богослужении, исповедь и Причащение, духовное чтение и молитва. А во-вторых, это те дела, которые являются исполнением долга служения своему ближнему. Под такого рода добрыми делами мы можем понимать помощь тому, кто попал в беду, готовность навестить человека в больнице, позаботиться о человеке, который находится в заключении, поделиться едой с тем, кто еды лишен и прочее. Собственно говоря, какие добрые дела делать необходимо, можно понять из того, что Господь говорит о воздаянии на Страшном суде: голоден был и накормили Меня, жаждал и напоили Меня, в темнице был и посетили Меня (ср.: Мф. 25:35-36).

Эти две категории добрых дел должны быть неразрывно связаны и вместе существовать в нашей жизни. На практике это не всегда бывает так. Мы часто видим, как люди пытаются делать добрые дела по отношению к таким же людям, как они, но при этом их душа остается для Бога мертвой, и они не чувствуют никакой потребности в том, чтобы жить в Церкви. Это бывает очень горько видеть, потому что в человеке всегда есть что-то доброе, но это доброе не получает истинной цены, поскольку оно вне Бога. Ведь если человек замечает людей, но не замечает в своей жизни Бога, то это значит, что он как бы каждый раз поворачивается к Распятию спиной. И какие бы добрые дела он при этом не совершал, это безразличие к Господу – к Его Жертве, к Его смерти на Кресте за нас – свидетельствует о каком-то страшном равнодушии, жестокосердии, невзирая опять-таки на то, что это может сопровождаться хорошими поступками по отношению к другим людям. Есть, видимо, в сердце такого человека какой-то порок, о котором зачастую лишь Господь ведает.

Однако еще страшнее, на мой взгляд, ситуация, когда человек ходит в храм, исповедуется, причащается, молится, читает духовную литературу и даже способен сам кому-то предложить слово назидания и наставления, почерпнутое из творений святых отцов, но при этом совершенно не готов, не способен и не желает что-либо доброе делать для своего ближнего. Эта картина страшна потому, что мы помним слова Господа о том, что раб, знавший и не исполнивший волю господина своего, бит будет больше, нежели тот раб, который не был осведомлен об этой воле (см.: Лк. 12:47) . И тот, кому больше дано, подвергнется более тщательному испытанию – с него гораздо больше спросится (см.: Лк. 12:48). Печально и то, что такой человек, внешне благочестивый, но не совершающий добрых дел по отношению к ближнему, обязательно будет неким антимиссионером, неким «антиапостолом». Он всю свою жизнь будет свидетельствовать против Церкви и против Христа, потому что когда внешние признаки веры видны хорошо, человек привлекает к себе взоры неверующих, нецерковных людей, которые хотят посмотреть, как тот, кто свою веру так демонстрирует, на самом деле живет, каков он сам. И открывающееся сухое благочестие, не приносящее никаких плодов, очень многих способно от Бога отвратить. Поэтому необходимо единство дел благочестия и добрых дел по отношению к ближнему.

Ну и, наверное, еще в этот ряд важных для спасения дел, которыми мы в жизни занимаемся, надо поставить ту работу и тот род деятельности, который каждому из нас Господь дал. Само по себе исполнение этой работы – усердное, добропорядочное, ревностное – тоже можно отнести к делам веры. И христианин, который кому-то пытается помочь, живет благочестиво, но при этом недобросовестно исполняет свои трудовые обязанности, опять-таки является очень плохим свидетельством о том, что есть христианство. Во-первых, потому, что если нам какое-то дело поручено, если мы за него получаем деньги или если это церковное послушание, то очевидно, что от нас ожидается некий результат. И когда этого результата нет, мы обязательно кого-то подводим – или священника, нам послушание поручившего, или своего работодателя. И обязательно подводим тех людей, которые находятся рядом с нами, потому что редко бывает так, что наша работа совершенно изолирована от работы других людей, и почти всегда то, чего не делаем мы, приходится делать за нас кому-то другому. Поэтому, конечно, выполнение своего профессионального и служебного долга также есть то, чего от нас ожидает Господь.

Возникает такой вопрос, причем очень непраздный: всегда ли добры добрые дела? Мы знаем, к примеру, что доброе дело – посетить человека, который заболел, что-то ему принести, чем-то ему помочь. Знаем, что хорошо поделиться с человеком, который не имеет средств к существованию, деньгами, а тому, кто страдает, выразить свое сострадание, то есть духовную, душевную милостыню оказать. Вроде бы все эти дела являются добрыми по самому образу своему, но в действительности добрым дело становится в зависимости от времени, обстоятельств, условий и лиц, к которым оно обращено. Почему это так? К примеру, мы знаем, что нужно сострадать страдающему. Но прежде, чем сострадать, нужно обязательно понять, от чего страдает человек. Допустим, есть у кого-то подруга, которая страдает от неразделенной любви к женатому мужчине. Можно ей сострадать или нельзя? Можно, но только в том, что ее образ мыслей и устроение души в данном случае находятся в каком-то порочном состоянии. Но она при этом будет искать иного сострадания: она будет звонить и рассказывать о своих скорбях, жаловаться. И если ей на это сказать: «Бедненькая, как же тебе тяжело, помоги тебе Господь исполнить то, чего ты хочешь», то, конечно же, это не будет благочестивым делом и ничего доброго в этом тоже не будет. И есть масса других дел, которые, имея некую внешнюю форму добра, на самом деле будут злом, потому что мы человека будем утверждать не в добре, а в зле.

А бывает иначе – бывает опять-таки с тем же состраданием. Порой человека, который постоянно жалуется на то, как ему плохо, совершенно не нужно гладить по голове и вести с ним разговоры о том, как же ему трудно живется – от века никому так тяжело не жилось, даже праведному Иову! Такое сочувствие, скорее, причинит ему вред. А польза будет, если этого человека взять, встряхнуть хорошенько и сказать: «Ты в конце концов посмотри, как тяжело, как страшно мучаются люди вокруг тебя: кто-то лишился жилья, кто-то ума, кто-то рук, ног, кто-то от рождения слеп, глух, нем, а ты жив, здоров и невредим и все тебе плохо, и все ропщешь и жалуешься!». То же самое с материальной помощью человеку. Все время приходится метаться между такими полюсами: приходит человек, просит помощи и возникает сомнение, надо ли ему эту помощь оказывать, потому что в его облике слишком многое говорит о том, что эта помощь идет в основном на поддержание нашей алкогольной промышленности. А на другом полюсе мысль: вот ты сейчас ему помощи не окажешь, и его сердце от этого еще больше ожесточится. Но на самом деле лучше сначала все-таки рассмотреть, чего он просит. Просит ли он денег на еду – тогда лучше просто дать ему продуктов. Просит ли он денег на что-то другое – тогда надо узнать, действительно ли ему это другое нужно, и потом уже эту помощь оказывать. Из всего этого следует необходимость в рассуждении при совершении добрых дел, то есть нужно сесть и рассудить, как поступить так, чтобы это дело было действительно добрым.

Вот еще один пример: доброе ли дело разрушить ложь и дать восторжествовать правде? Вроде бы доброе, потому что Господь пришел на землю для того, чтобы разрушить дела диавола (1Ин. 3:8), который есть лжец и отец лжи (Ин. 8:44). Поэтому, конечно же, разрушение лжи и помощь в выяснении правды необходимы. Но вот опять-таки распространенная ситуация – и в наше, и в любое другое время, к сожалению. Есть у вас знакомая семья, и в этой семье муж изменяет супруге. Какие-то обстоятельства дали вам возможность об этом узнать, а супруга ничего ведать не ведает и, более того, счастлива в браке: у них с мужем дети, уютный дом, и вроде бы он к ней хорошо относится, но при этом творится такое вот беззаконие. И вы понимаете, что больше не можете мириться с этой неправдой, она и возмущает вас и разрушает ваш собственный мир. Вы идете к этой супруге и говорите: «Знаешь, твой муж тебе изменяет». И спустя какое-то время можете посмотреть на плоды сделанного вами «доброго дела». Семья разрушена, дети живут без отца, при этом выясняется, что этот самый муж давным-давно одумался и, может быть, даже покаялся, но пути назад для него больше нет. И виновником этого необратимого разрушения явились фактически вы, утверждая правду и борясь с ложью. Вот таких ситуаций бывает очень и очень много. И со словом надо быть очень осторожным, потому что опять-таки нужно смотреть на время, на место, обстоятельства и на лицо, к которому мы это слово обращаем. Нужно обязательно задуматься и о том, способен ли человек правильно это слово понять, потому что бывает, что мы хотим сказать одно, а человек понимает наши слова совершенно иначе, и они, как какие-то пули со смещенным центром тяжести, могут буквально всю его жизнь разворотить.

А еще с нами зачастую бывает так: приходит кто-то, иногда благонамеренно, иногда не очень благонамеренно, и говорит, что вот такой-то человек так нехорошо поступает. И закручивается целая карусель дел, в которых мы вроде бы боремся за справедливость, отстаиваем правду, но потом вдруг выясняется, что человек этого нехорошего поступка не совершал. И мы уже готовы идти выяснять отношения с тем, кто нам все это рассказал, но тут обнаруживается, что вместо упомянутого нехорошего поступка человек сделал что-то другое, но на этот раз действительно недоброе. Мы во всем этом вязнем и забываем в конце концов, какое доброе намерение руководило нами изначально. А гораздо лучше бывает сказать: «Господи, не надо мне этим всем заниматься, есть у меня своя жизнь, и лучше я буду жить ею». Зачастую это бывает единственно правильный выход из подобной ситуации.

К чему я обо всем этом говорю? К тому, что прежде, чем что-то доброе сделать, нужно посмотреть на обстоятельства и рассудить, не будет ли в данном случае большим добром не принимать в этом участия; особенно это касается ситуаций, в которых мы со всей ясностью разобраться не можем. И ни в коем случае не стоит основываться в своих поступках на каких-то домыслах, а порой и на чьих-то неблагонамеренных или безответственных словах.

Говоря о том, всегда ли добры добрые дела, нужно еще обязательно вспомнить о такой вещи, как намерение. Именно оно может сделать доброе по видимости дело недобрым и наоборот. Все мы знаем о том, что есть такая все отравляющая собою страсть, как тщеславие. И чаще всего именно тщеславие лишает цены наши хорошие поступки: мы в какой-то момент понимаем, что делаем что-то не ради человека, не ради любви, не ради сострадания, а просто потому, что хочется показать себя перед людьми хорошим христианином – либо даже не перед людьми, а перед самими собой. И вот уже доброе дело отравлено, вот уже намерение полностью его перевернуло. Вроде бы и силы мы потратили, и время, а никакого плода это не принесло.

Но помимо тщеславия отравлять наши добрые дела может и многое другое. Бывает ведь, к примеру, и так: попал какой-то человек в беду, мы бросаемся ему помогать, но не потому, что это человек страдающий, не потому, что это наш христианский долг, а потому, что этому человеку причинил зло кто-то, кто раньше причинил его нам. И мы чувствуем какое-то удовлетворение, когда помогаем тому, кого обидел наш обидчик. Вроде бы ничего страшного, но есть в этом что-то от злопамятства. Я уж не говорю о том, что порой мы с тем же чувством удовлетворения бросаемся помогать кому-то, кто находится во вражде с тем, кто враждует против нас. Это только немногие примеры из тех, которые можно было бы привести; отравлять дела веры может и корысть, и гордость, и пристрастность, и человекоугодие.

При этом всегда возникает вопрос: что же делать, если мы в себе это недоброе намерение в какой-то момент обнаружили и поняли, что именно оно нами руководит? Ведь тот человек, которому мы собирались помочь, не осведомлен о том, что у нас в сердце происходит, и ему все так же нужна помощь и нужно участие человеческое. Возникает такая дилемма: то ли нам заниматься тем, что у нас в душе, и, рассмотрев, что там за намерения, ничего доброго не делать, то ли все же делать для людей задуманные дела, хотя бы они были отравлены и осквернены каким-то грехом, какой-то страстью? Наверное, в таком случае нужно задать себе вопрос: а если бы у меня не было этой страсти, это дело все равно надо было бы сделать? И если мы понимаем, что да, надо было бы, – значит, надо его делать, невзирая на то, что у нас в сердце творится, потому что люди не должны страдать из-за нашего несовершенства. Если же реализация страсти – это единственная причина, по которой это дело было бы «нужно», то, безусловно, стоит от него отказаться.

Вообще, изменение намерения – это универсальный способ превращения первоначально худого дела в доброе. Вот мы начали что-то делать из корысти, а потом поняли, что она нами руководит, и говорим себе: «Нет, я не буду делать этого из корысти, я это сделаю просто по долгу». И так же с любой другой страстью. Мудрейший совет дал преподобный Пимен Великий одному брату! Этот брат пришел к нему и начал говорить: «Отче, я пытаюсь делать вот такие добрые дела, но вижу, что окрадываюсь тщеславием, пытаюсь делать другие, и опять-таки в этом есть тщеславие, пытаюсь третьи, и в них все то же самое. В результате я вижу единственный путь избавиться от тщеславия – в неделании чего-либо». А преподобный Пимен ответил на это примерно так: «Ты сеешь хлеб каждый год, и пшеница у тебя вырастает не чистая, а с примесями, но ты же все равно собираешь урожай, перемалываешь, делаешь муку и печешь. И хотя этот хлеб не лучшего, не высшего качества, ты тем не менее его все-таки ешь и таким образом живешь; а если ты за неимением чистого хлеба откажешься от того, что у тебя есть, ты просто умрешь с голоду. Вот и твои несовершенные дела, к которым примешивается нечто нечистое, если ты в этой нечистоте каешься, если ты ее видишь и пытаешься очистить их от нее, все-таки тебя напитают, и не только в этой жизни, но и в жизни вечной». Поэтому лучше все-таки делать эти добрые дела, но делать с самоукорением и самоосуждением себя.

В некоторых случаях дело, по виду внешнему определенно злое, может быть по внутреннему содержанию добрым. Есть в Ветхом Завете, такой пример: некий человек, получивший извещение от Бога, просит, чтобы идущий ему навстречу избил его. Этот встречный прохожий отказывается, и его тут же разрывает лев. А другой встречный выполняет эту жестокую просьбу (см.: 3Цар. 20:35-38). И не наше дело разбираться, в чем была причина, – суть в том, что на это была воля Божия, и пророк об этом прямо говорит. Так вот, и в нашей жизни бывают иногда ситуации, когда нужно совершить какое-то дело, внешне выглядящее как что-то недоброе, но в конкретный момент являющееся благодеянием другому человеку. Доброй ли была решимость Авраама принести своего сына в жертву, заклать его по велению Божию? Убийство собственного сына может быть добрым делом? Вроде бы не может. Вместе с тем из библейского повествования мы понимаем, что эта решимость была однозначно Богу угодной, поскольку была воля Божия на то, чтобы Авраам дошел в своем послушании Богу до этой высшей точки. Когда заходит речь об этой истории, нередко спрашивают: а как он мог с такой ясностью понимать, что воля Божия на это была? Дело в том, что Авраам был человеком, который во всем в своей жизни старался исполнять веления Божии. Сказал ему Господь, чтобы он вышел из земли отца своего и шел в края неведомые и чужие, и он все оставил, собрался и пошел. И так он поступал в каждой ситуации, когда Господь его к чему-то звал и к чему-то влек. Когда человек живет таким образом, у него не возникает сомнения, есть ли воля Божия на что-то или нет, потому что его сердце становится настолько чувствительным, настолько тонко различающим Божественный глас, что он все время руководим как бы непосредственно рукой Божией; ему остается только ее слушаться.

Наверное, надо сказать и о том, что каждое доброе дело может иметь большую или меньшую цену опять-таки в зависимости от ряда моментов. Бывает так, что мы совершаем благой поступок, не затрачивая никаких сил, ничего себя не лишая, ничем не жертвуя. Это некая милость, оказанная в удовольствие; она может быть приятной, радостной для нас. Есть дела, которые мы совершаем, в чем-то себя утесняя и жертвуя чем-то, что для нас самих было бы нелишним. Это некая средняя категория добрых дел. Ну и есть дела, исполняя которые, мы отдаем последнее – совсем немногие оставшиеся силы или средства, понимая, что кому-то это необходимо еще больше. При этом мы преодолеваем в себе чувство, что последнее очень не хочется отдавать, потому что без него придется что-то потерпеть, и в конечном итоге жертвуем им, потому что по-другому поступить не можем. Конечно, такое доброе дело будет гораздо ценнее, гораздо дороже в очах Божиих, нежели помощь, оказанная кому-то с легкостью и без утеснения себя.

Помимо этого, для Бога дороже те наши христианские дела, которые мы совершаем уже не только по чувству долга, не только по заповеди, но просто потому, что к этому добру влечется наша душа. Собственно говоря, ради этого Господь и посылает нам многие ситуации, в которых от нас какое-то участие требуется. Нужно, чтобы изменилось наше сердце, чтобы мы стали похожими на Него, чтобы мы хотя бы в чем-то научились поступать так, как поступал на земле Он. Через это изменение сердца достигается очень большая мера близости, родства с Богом, потому что нам с Богом чаще всего мешает быть то, что мы Ему не подобны. По подобию Его мы созданы, но чувствуем, мыслим, желаем не так, как Он, и это встает между нами. А когда мы, совершая те или иные добрые дела, научаемся любви, эта стена, преграда между нами постепенно разрушается.

Еще очень важно иметь в виду, что нельзя сказать Богу: «Господи, я вот такие-то и такие-то добрые дела делаю, а вот эти не буду», потому что именно тех дел, о которых мы говорим, что делать их не будем, Господь от нас, как правило, больше всего ожидает. Мы редко отказываемся от них так прямо, но очень часто отказываемся самой своей жизнью. Нужно помнить, что Господь редко посылает нам ситуации, в которых угодный Ему выбор легок; гораздо чаще Он ставит нас в положение, в котором нужно потрудиться и поскорбеть, выбирая что-то менее желанное, но более важное и необходимое. И никогда нельзя пред Богом оправдаться совершением добрых дел за какие-то грехи и пороки: «Господи, я подаю милостыню, но я выпиваю; я хожу регулярно в храм, но вот соседа, прости, не переношу и видеть его не желаю». Никак не разнести это в разные стороны, никак не разделить свою жизнь, никак не повернуться к Богу и миру одной стороной: мы предстоим перед всем в совокупности и единстве всех наших качеств, предстоим как единое целое. И, может быть, более угодим Богу, когда решимся с этим соседом поздороваться, нежели тем, что в этот день, как обычно явимся вовремя на службу. Поэтому именно то, что трудно, надо обязательно постараться всеми силами исполнить.

В заключение хотелось бы напомнить вам одно непременное условие, о котором мы не раз говорили на беседах: чтобы научиться чему-то, надо обязательно это делать действительно, а не в воображении, даже ошибаясь, даже заблуждаясь порой. И, конечно, в основу любого доброго дела должна быть положена молитва – молитва Богу о вразумлении и о том, чтобы Он в этом деле Сам нами руководил, ибо, как пишет преподобный Марк Подвижник, любое дело, начатое и совершенное без молитвы, в результате обязательно обернется каким-то злом, потому что то, что не на Боге основано и Бога как бы своим основанием, фундаментом не имеет, непременно разрушится. Если даже не помолились мы, к какому-то делу приступая, ничто не мешает нам, вспомнив об этом, попросить у Него прощения за это и помощи. Вот так постепенно по милости Божией можно научиться делать добрые дела, причем действительно и Богу угодные, и для ближнего полезные.

vn001

Вопросы после беседы

?Батюшка, как все же определить, есть воля Божия на какое-то конкретное дело или нет?

— На большую часть подобного рода вопросов отвечает Евангелие. Если же мы все-таки не можем что-то для себя понять, то общий принцип таков: нужно постараться исполнить волю Божию в том, в чем она для нас очевидна, не пренебрегая ни теми указаниями, которые мы имеем в Евангелии, ни теми, которые дает элементарный здравый смысл, и тогда относительно того, что более сложно и непонятно, Господь вразумит нас, как поступить. Ну и наоборот: если мы игнорируем напоминания нашей совести о том, чему учит Господь, в каких-то очевидных ситуациях, то, конечно, в сложный момент мы не сможем сделать правильный выбор – мы ошибемся.

?А если совсем непонятно, как поступить, а решение нужно принимать срочно?

— Преподобный авва Дорофей советует в таких ситуациях помолиться Богу, попросить вразумления и после этого уже без смятения совершать свой выбор. Он говорит, что даже если мы ошибемся, то в любом случае Господь нас за это судить не будет, потому что мы искали Его воли и просили, чтобы Он нас вразумил. И если Он нам попустил ошибиться, то эта ошибка тоже обратится во благо. А преподобный Варсонофий Великий говорит, что если есть возможность, надо трижды помолиться – по образу того, как молился Спаситель в Гефсиманском саду, трижды спросить у Бога ответа на вопрос, в чем Его воля здесь заключается, и потом поступать в соответствии с тем, к чему склонится наше сердце. И еще есть такое полезное духовное упражнение, которое заключается в том, чтобы время от времени стараться освободить свою жизнь от того, что является только лишь нашими желаниями и ничем другим, то есть рассмотреть свою жизнь и понять, что есть какие-то вещи, которые нужны нам просто потому, что мы этого хотим. Они не связаны никаким образом с исполнением воли Божией, не связаны с нашими насущными потребностями, не сопряжены с нуждами наших ближних, – это просто желания, которые нас куда-то влекут только потому, что мы жаждем их исполнения. И очень полезно бывает от этих «просто желаний» избавляться, потому что когда мы от них свою жизнь очищаем, то можем яснее увидеть, что от нас хочет Господь. Иначе оказывается, что мы настолько привыкаем исполнять свою волю, что трудно бывает смириться с тем, что Господь ждет от нас чего-то другого, а не того, что мы сами хотим.

?Собираешься сделать благое дело, а вдруг возникают препятствующие тому внешние обстоятельства. Как узнать, искушение ли это, которое нужно преодолеть, или Господь таким образом от этого дела отводит?

— Это невозможно определить только по каким-то формальным признакам, потому что, с одной стороны, как говорит опять же преподобный авва Дорофей, всякому доброму делу или предшествует, или последует искушение. С другой стороны, мы знаем, что порой искушениями Господь действительно отводит нас от каких-то дел, которые не надо было бы делать. И что имеет место в данном случае, мы только лишь по характеру препятствующих нам обстоятельств определить не сможем. Тут, в первую очередь, нужно основываться на тех критериях, которые более основательный характер носят. Этими критерии являются евангельские заповеди. Если то, что мы собираемся сделать, в духе евангельских заповедей, то, наверное, надо продолжать это дело, невзирая на препятствия. Если же возникают какие-то сомнения, насколько это вообще соотносится с заповедями Христовыми, тогда, естественно, надо задуматься, независимо от того, есть какие-то препятствия или нет.

?Батюшка, получается, что нужно абсолютно все страдания, с которыми мы встречаемся, пропускать непосредственно через свое сердце. А вы думаете, человеческое сердце это выдержит?

— Опять-таки человек должен быть настроен на то, чтобы это делать вместе с Богом. Сердце такого человека обязательно все выдержит. Если же человек намеренно затворяет свое сердце от других, то оно омертвеет гораздо скорее и вернее, чем от вида чьих-то страданий. Если наша душа не участвует в чужой беде, то это значит, что она либо умирает, либо уже умерла.

?Меня этот вопрос интересует с профессиональной точки зрения: как быть врачам? Если так глубоко принимать страдания каждого больного, то и сил работать не останется.

— Да? А есть другие врачи, которые говорят, что именно это как раз дает им силы работать и возможность существовать на ту нищенскую зарплату, которую они получают. Только это наполняет их жизнь смыслом. Их меньшинство – да, но и верующих людей в мире меньшинство. А среди верующих людей подлинно верующих – еще меньше.

vn001

Источник: Игумен Нектарий (Морозов). Что мешает нам быть с Богом. Школа жизни во Христе для современного человека».— М.: Никея.— 2014.

См. также: